Лекарь Империи

Положил ему руку на лоб, как бы проверяя температуру, а сам быстро пробежался по его состоянию «Сонаром». Картина была не лучше, чем дома, а местами даже хуже. Опухоль явно не дремала. — Как ты себя чувствуешь?

— Дышать… трудно… — прошептал Сенька, и в глазах его блеснули слезы.

— Ничего, сейчас мы это исправим, — пообещал я, хотя у самого на душе скребли кошки. — Ты только держись, хорошо?

Я взял со стола историю болезни и углубился в изучение анализов.

Так, что у нас тут?

Общий анализ крови… гемоглобин понижен, эритроциты тоже — анемия, хоть и не критичная. Лейкоциты… чуть повышены, но формула какая-то нетипичная для вирусной инфекции, больше похоже на реакцию на сильное воспаление или распад тканей.

СОЭ зашкаливает — ну, это и при «стекляшке» бывает, и при чем угодно другом. Биохимия… ЛДГ выше нормы, С-реактивный белок тоже. В принципе, все это можно было бы списать на тяжелое течение «Стеклянной лихорадки» с осложнениями, если бы не одно «но» — мой «Сонар», который четко показывал совершенно другую картину. Анализы, по сути, подтверждали мои худшие опасения, хотя и косвенно.

Я подошел к негатоскопу, где висели свежие снимки легких Сеньки. Придирчиво вгляделся в них. И… ничего. То есть, конечно, были видны диффузные изменения, характерные для пневмонии, то самое «матовое стекло», которое так любили описывать при «Стеклянной лихорадке».

Но той четкой, плотной тени, которую я видел своим «Сонаром» у него дома, на этих снимках не было!

Шок. Неужели я ошибся?

Неужели мой «Сонар» дал сбой или я неправильно интерпретировал его сигналы? Нет, быть такого не может!

Я слишком хорошо успел изучить возможности своего дара, пусть он и не был так силен. Я снова закрыл глаза и мысленно наложил то «сонарное» изображение, которое так четко отпечаталось у меня в памяти, на физический снимок, висящий передо мной. Сопоставил контуры, тени, плотности…

И тут все встало на свои места! Ну, конечно!

Опухоль была хитро расположена — в нижней доле правого легкого, большей своей частью она скрывалась за тенью сердца и куполом диафрагмы! А та ее часть, что все-таки выходила за эти «экраны», на фоне общего воспаления и инфильтрации легочной ткани от «стекляшки» выглядела просто как более плотный участок этого самого воспаления.

На обычном обзорном снимке в прямой проекции ее можно было и не заметить, особенно если не искать прицельно. Даже я, зная, что она там есть, с трудом различил ее нечеткие, смазанные контуры. А уж врач, настроенный на «Стеклянную лихорадку», и подавно бы ее пропустил.

— Аркадий Александрович, — я повернулся к Конюхову, который с нетерпением ждал моего вердикта. — Боюсь, у мальчика все-таки новообразование.