Лекарь Империи

— Не для того я тут сижу, чтобы на похоронах аплодировать! За мной, тормоз! Только не отставай!

И этот мелкий пушистый комок серебристой энергии буквально рванул с места, снова просачиваясь сквозь дверь, как будто ее и не было.

Я, не теряя ни секунды, рванул за ним, с такой силой толкнув тяжелую дверь, что она с грохотом ударилась о стену. Картина, представшая моим глазам, была, мягко говоря, удручающей.

Сенька на операционном столе снова начал синеть, приборы над ним надрывались в предсмертной агонии, а Преображенский и Конюхов, бледные как смерть, метались вокруг, пытаясь что-то сделать, но их действия были хаотичны и явно неэффективны. Медсестры испуганно жались по углам.

— Адепт, вон отсюда! Немедленно! — заорал на меня Конюхов, заметив мое вторжение. — Не мешай работать!

Но мне уже было не до политесов.

— Господин лекарь! Конюхов! Вы задели ему блуждающий нерв! — крикнул я, перекрывая писк аппаратуры. — Он у него аномально расположен, справа от главного бронха! Нужно немедленно прекратить любое давление на эту зону и снять спазм! Иначе он умрет!

Они уставились на меня, как на полного идиота. В глазах Преображенского мелькнул гнев, Конюхов просто открыл рот от изумления.

— Какой еще блуждающий нерв⁈ Какая аномалия⁈ Ты что несешь, Разумовский⁈ — прорычал он, но в голосе его уже не было прежней уверенности. Видимо, отчаянное положение пациента заставляло его прислушиваться даже к самым бредовым, на первый взгляд, идеям. — Убирайся отсюда, пока я охрану не позвал!

Время! У меня не было времени на препирательства! Сенька умирал!

— Нет времени объяснять! — я решительно шагнул к столу. — Потом все расскажу! Просто поверьте мне!

Не обращая внимания на их истошные вопли и попытки медсестер преградить мне путь, я быстро натянул на руки первые попавшиеся стерильные перчатки из вскрытой упаковки, схватил с инструментального столика флакон с антисептическим зельем и щедро полил им руки. Специального халата я, конечно, накинуть не успел, но это были уже мелочи.

— Пусти! — рявкнул я на медсестру, которая вцепилась мне в рукав, и буквально прорвался к операционному столу."

"— Вот тут! Левее, чуть ниже! — верещал у меня в голове Бурундук, который уже сидел на плече у ничего не подозревающего Преображенского и указывал мне лапкой точное место. — Да не там, слепой ты крот! Еще левее! Вот! Теперь давай, колдуй, пока не поздно!

Под его чутким руководством, ориентируясь на его подсказки и свои собственные, хоть и ослабленные, но все же присутствующие ощущения «Искры» (которые сейчас, после появления этого пушистого комментатора, казалось, стали немного четче), я приложил ладони к груди Сеньки, чуть сбоку от основного разреза.