Ледяное проклятье

Дернувшись, гоблин застыл, а я встал на ноги, весь залитый исходящей паром кровью. Над плечом свистнуло, и в голову наседающего на однорукого Шрама гоблина врезался обломок кирпича, заставив тварь отшатнуться. Шрам не замедлил воспользоваться заминкой и на всю длину лезвия всадил меч в грудь врагу.

А на меня никто больше не нападал…

Щупальца медленно высвобождались из мертвых тел у моих ног, а по телу пробежала освежающая волна, дарующая бодрость и возвращающая силу.

Отшагнув в сторону, я окончательно высвободил парочку щупалец, что слишком глубоко завязли в мертвой шурдской плоти, и огляделся.

Вокруг меня не осталось ничего живого. Пригорок и пологий склон усеивали окровавленные трупы темных гоблинов — никак не меньше полутора десятка. Остальные спешно отступали. Нет… они не отступали — шурды опрометью бежали вниз, к подножию холма, перепрыгивая через тела павших сородичей, падая и кувыркаясь в снегу. Бежали к только сейчас подоспевшим костяным паукам. Опомнились, твари поганые…

Мрачный вонзил меч в шею последнего, уже раненного противника и небрежно дернул лезвие в сторону, легко рассекая плоть и кости. Начисто отрубленная голова не успела слететь с плеч, а ниргал уже ухватил ее за длинные редкие волосы и без замаха кинул в спину улепетывающего прочь гоблина, сбив того с ног своим ужасным метательным снарядом. В два шага оказался рядом и всадил меч меж лопаток упавшему и воющему в страхе перед смертью врагу. Кончено. На вершине холма остались стоять только мы. И стояли мы по-прежнему твердо, смотря в спины улепетывающих и воющих в страхе врагов.

От разрушенной церкви ко мне спешил Тикса, держащий в каждой руке по увесистому каменному обломку. Лени остался внутри святых руин, обессиленно опустившись на гнилую балку и остановившимся взглядом смотря себе под ноги. Шрам с Мрачным, не обращая внимания на отступившего противника, с жутковатой деловитостью выдергивали из еще теплых трупов арбалетные болты.

— Они вернутся! — уверенно произнеся гном, останавливаясь рядом со мной и подбрасывая на ладони камень.

— Да, — подтвердил я, снимая заляпанный кровью шлем. — Вернутся. Вместе с пауками. Но теперь, когда мы ополовинили их число, а церковь защитит от нежити, у нас есть шанс.

— Пусть вернутся! — оскалился гном, и я опять поразился бесстрашности этого мелкого народца. Если Тикса — ремесленник из торгового рода, то какие же тогда гномы-воины? Или это Тикса такой-такой отмороженный начисто? Все может быть…

— Церковь защитить, — чуть подумав, согласился коротышка, задумчиво почесал бороду и будничным тоном добавил: — Но не всех.

— Угу, — отозвался я, прижимая к лицу снежный компресс. — Не всех. Меня не приняла.