Ледяное проклятье

Вскочив на ноги, шагнул к волокуше и наклонился над больным, чтобы тут же с разъяренным ревом отшатнуться назад. Ниргал был мертв. Мертвее не бывает.

Распластанное поперек горло уже даже не кровоточило, а пропитавшая наполовину откинутые одеяла кровь начала темнеть и подмерзать кристалликами красного льда. Широко раскрытые глаза слепо смотрели в небо, посиневшие губы искривлены, на изуродованном ожогами подбородке — темные потеки. От этого зрелища у меня что-то перемкнуло в голове, глаза застил кровавый туман, и я начал кричать, до предела напрягая голосовые связки:"

"— Будьте вы прокляты, шурды! Будь проклято все ваше племя! Будь ты трижды проклят, Тарис, за то, что породил это племя убийц и людоедов! — ревел я, до хруста сжав кулаки и запрокинув голову вверх.

 — Убиваете тех, кто беспомощен и не может ответить ударом на удар! Клянусь, я доберусь до ваших поганых нор и выжгу их дотла, не пощадив ни женщин, ни детей! Уничтожу каждого из вашего племени! Твари! Злобные твари! Каждого из вас постигнет моя кара! Каждого!

Я бы кричал еще дольше, но у меня перехватило дыхание, и я замолк, тяжело дыша и слепо смотря в никуда.

Не знаю, сколько я так простоял, стараясь взять себя в руки. В голове — полная путаница и мешанина. Хотя нет, была одна-единственная четкая мысль — взять нож, вернуться к лежащему без сознания шурду и медленно резать его на куски, начиная с пальцев на руках и ногах — там, где они были, — наслаждаясь его наполненным болью воем. Но я удержался от этого желания. Смог пересилить рвущую меня на части злобу. Во многом это удалось благодаря тому, что лежащий у моих ног Лени слабо пошевелил рукой и тихо застонал. Это меня отрезвило. Хрипло выдохнув, я сорванным голосом просипел засуетившемуся гному:

— Тикса, займись им. Уберите с волокуши мертвое тело и испачканные в крови шкуры и положите туда Лени. Осмотри рану на затылке. Если очнется — вставать не давай. А я… я скоро буду…

Отойдя на десяток шагов в сторону, я опустился в первый попавшийся сугроб у ствола массивной ели и обеими руками нагреб на себя снег.

Нагребал до тех пор, пока пушистый снег не закрыл все тело и даже лицо. Словно чувствуя мое состояние, ледяные щупальца практически замерли и лишь изредка вяло извивались, прижимаясь плотнее ко мне. Я не обращал на них внимания — за все то время, что они были со мной, уже успел свыкнуться с ними и перестал замечать.

Я не смог сохранить жизнь тому, кто однажды сохранил мою. Я позволил врагам убить человека, вытащившего меня из-под толщи ледяной воды.