Леди Каладана

 – Школа Матерей пользуется почтовой службой для рассылки секретных коммюнике в многочисленные Благородные Дома и сестрам, назначенным в Дома Ландсраада. – Она помолчала. – Я знаю, где хранятся цилиндры для сообщений.

Несмотря на то что Лето порвал с ней, ее связь с Полом сохранилась. Пусть даже Бинэ Гессерит принудили ее прибыть на Уаллах IX и потребовать, чтобы она служила ордену, угрожая в противном случае убить тех, кто ей дорог, но они не могли уничтожить связь между матерью и сыном.

Похоже, они хотят сделать с ней то же самое, что с Ксорой, и это только укрепило решимость Джессики отправить сообщение Полу.

Она бросила быстрый взгляд на Ксору.

– Я могу отправить послание на Каладан?

Ксора обернулась и ускорила шаг.

– Доверься мне. Я добуду для тебя почтовый цилиндр.

* * *С течением времени слишком многие аристократы Ландсраада превратились в чисто политических животных, полностью утратив человеческий облик.

Герцог Лето Атрейдес; из писем к сынуКогда Лето договаривался об интимном обеде с Виккой Лондин, сердцем он не был готов к любовному роману.

Он заставлял себя думать об этом как о политической встрече и не более того, но это не уменьшало чувство неловкости. Граф Фенринг скоро собирался вернуться с Арракиса, возможно, даже сегодня, но пока Лето предоставили самому себе."

"Кроме того, он не знал, чего ждет от этой встречи сама Викка. Будет ли она искать теплую любовную замену своему мужу, Клартону, погибшему от взрыва на Оторио? Насколько он, правда, знал, ее первый брак основывался на чисто деловых интересах, так же как брак родителей самого Лето, Паулуса и Елены.

Некоторые из подобных отношений становились успешными, и Лето готовился именно к такому повороту событий, когда дал согласие на слияние Домов Атрейдеса и Икаца. Но он всегда надеялся, что сердце его навсегда останется с Джессикой.

Теперь его надежды снова ожили.

Услышав неожиданное предложение графа Фенринга, Лето навел подробные справки о Доме Лондинов, их главной планете Куарте, а также о погибшем муже Викки. Герцог долго смотрел на портрет Клартона Лондина и пытался сообразить, видел ли он его в толпе, заполнившей Императорский Монолит перед взрывом.

Все смешалось в воспоминаниях о том страшном вечере.

Более важными оказались сведения об отце Викки, Радживе Лондине, тихом и сдержанном человеке, который входил во внутренний круг совета директоров КАНИКТ. Некоторые его речи в Ландсрааде портили императору настроение. После того как Шаддам обвинил Дом Верденов в измене и полностью его уничтожил, Раджив Лондин потребовал предоставить на открытом заседании доказательства. Император пришел в ярость.