Леди Каладана

Если он скажет Императору об оргизском предприятии, Шаддам поймет, что друг обманул его или, во всяком случае, преувеличил свой успех. Он придет в ярость, когда узнает, что граф в конечном счете не позаботился о проблеме так, как доложил об этом. После последней ужасающей атаки Якссона Ару Фенринг решил, что сейчас не время докладывать о незаконных операциях на Арракисе.

– Мы уже обвинили Руллу в деятельности на черном рынке, – сказал Туэк. – Что вы теперь скажете Императору?

– Ничего. – Фенринг потер переносицу. – Я обычно наказываю виновных без его вмешательства.

Мы сами о себе позаботимся.

Расстроенный контрабандист возразил:

– У меня нет ни оружия, ни людей для того, чтобы уничтожить такой комплекс, как этот. Мы сделали свою часть работы. – Туэк вызывающе выпил еще воды. – Мы их нашли, разделаться с ними – ваша задача.

– Х-м-м-х-м-м, именно это я и сделаю. – Граф кивнул в знак одобрения. – Я свяжусь с бароном Харконненом. Для него это тоже игра с очень высокими ставками. – Фенринг отпил из своего бокала. – Вместе мы искореним разбойничье гнездо в Оргизе, захватим всех работников и проведем расследование.

 – Он снова улыбнулся. – Мы выясним, кто за этим стоит.

* * *Забота лучшее, чем топор, средство внушения подданным неукоснительной верности и преданности правителю.

Кронпринц Рафаэль Коррино, «Трактат о моральных основах правления»Якссон Ару вел себя с Лето Атрейдесом, как деловой партнер, он воспользовался подпольными фондами мятежников для того, чтобы заказать экстравагантный обед в лучшем ресторане на пересадочной станции Элегии. Лидера мятежников, кажется, разочаровало, что в меню не значились каладанские вина. Он упрекнул Лето за то, что он не уделяет внимания расширению своего экспорта.

– Мы только формируем рынок заказчиков этой продукции, – ответил герцог.

– Возможно, за счет вин вам удастся компенсировать убытки от сокращения экспорта лунной рыбы.

Лето вскипел, но сдержался, ничем не выказав раздражения от этого укола."

"Якссон заказал дорогой киранский коньяк. Он вел себя так, будто его руки не запятнаны кровью тысяч невинных жертв и он не вынашивает планы еще более масштабных акций устрашения.

Лето испытывал неудобство от столь сомнительного соседства: конечно, он мог бы проявить больше энтузиазма, но Якссон не поверил бы в его искренность.

Поэтому герцог лишь старался найти верный тон, прихлебывая крепкий обжигающий коньяк и перекатывая его во рту. Лето оглядел многочисленные широкие окна, которые придавали объем и воздушную легкость огромному сооружению.

– Вы не собираетесь совершить какую-нибудь диверсию на Элегии? – спросил он наконец. – Виконт Тулл ничем вас не оскорбил?

Якссон промокнул губы тонкой салфеткой из лишайникового волокна.