Личное дело женщины-кошки

Взяв с врача клятвенное обещание молчать, Танечка пытается разобраться в ситуации и как-то докапывается до правды – Лариса забеременела до свадьбы, Миша обманут!

Я перевела дух и продолжала:

– Мне неизвестно, какая беседа состоялась у Тани с доктором, если она очнется, то, вполне вероятно, расскажет свою версию. Но то, что она узнала правду, – стопроцентно. И перед Таней встает дилемма: как поступить? Обрушить на голову мужа острый топор? Сообщить ему о ветвистых рогах, которые давно украшают его голову? Объявить: ты любишь чужого ребенка? И что сделает Миша? Выгонит Настю и Елену Сергеевну? Вышвырнет из дома все напоминания о Ларисе и станет жить с Таней? Добро бы так, а вдруг получится иначе? Михаил любит Настю, воспитывает ее с младенчества, а еще он, похоже, не способен забыть Ларису.

Танечка умна, она понимает: супруг способен выгнать из дома ее, ту, что раскопала никому не нужную истину. Знаете, что делали в древности с гонцами, принесшими плохие вести? Их убивали.

Таня боится открыть мужу правду, но и жить вместе с Настей не желает. И тут ей в голову приходит замечательная идея: если Настю украдут и убьют, то все сложится наилучшим образом. Михаил погорюет и утешится, а Елена Сергеевна исчезнет из семьи: внучки нет, зачем бабка?

И Таня обращается к Богдану Ломейко.

Здесь уместно отметить, что жена Миши не знает, где работает Елизавета Андреевна, Таня вообще не слышала про мать Богдана, она считает парня ловким мерзавцем, способным на все ради денег, а Богдан не в курсе того, кого пасет его мать. Ломейко, естественно, слышал, что она служит сиделкой в психоневрологическом интернате, но это вся информация. Да парня и не волнует работа матери, он собирается жениться на Маргарите Шпынь, владелице придорожного кафе, а та непрозрачно намекнула:

– За нищего я не пойду, мне нужен равный партнер.

Богдан старается, он таскает невесте добычу со свалки, но Шпынь хочет чего-то посущественнее, ну, допустим, чтобы у жениха имелась дача!

Я перевела дух и посмотрела на оцепеневших Елену Сергеевну и Мишу, потом спросила:

– Только я не понимаю, как она решилась обратиться к Богдану? Он же мог ее сдать мужу!

– Богдаша хотел украсть колье, – подала голос Елизавета Андреевна.

Мы повернулись в сторону кровати, а больная очень тихо продолжала:

– Он прибежал домой и говорит: «Мам, помоги!» Я прямо похолодела, Богдаша всегда так, сначала глупостей натворит, а потом: «Мам, выручай!»

Елизавета Андреевна испуганно поинтересовалась:

– Что на этот раз?

И сынок рассказал, что Маргарита поставила условие: покупаешь дачу – расписываемся, нет – мне голодранцы не нужны.

Ломейко запаниковал и решил украсть драгоценности покойной Ларисы.