Музейный артефакт

Пейте, пейте…

– Спасибо, я вам три копейки отдам. – Иван принял стакан, жадно припал к холодному стеклу, залпом выпил. Газировка была вкусной, похоже, сироп не разбавленный. Он обернулся – сзади, за кустами, действительно желтели автоматы с газ-водой. Как он их не заметил?

– Сейчас-сейчас, – молодой человек сунул стакан обратно рыжеволосому и стал шарить по карманам, но мелочи, как назло, не было.

– Пустое, не извольте беспокоиться, – отмахнулся незнакомец. – Я вот заглянул в ваши фотографии…

Иван обнаружил, что снимки перстня он веером держит в левой руке, и поспешно сложил их, как игрок складывает карты, чтобы партнер не подсмотрел.

– И что? – спросил он.

Вопрос прозвучал резко.

– Ничего, сударь, совершенно ничего, – пожал плечами незнакомец. И, оглядевшись, тихо добавил: – Он настоящий.

– Что?! – вскинулся молодой человек.

– Никакой мистификации. Он самый настоящий, – рыжеволосый успокаивающе похлопал Ивана по руке. У него был нос картошкой, весь в красных прожилках, маленькие круглые глаза под почти невидимыми полукружьями бровей.

– Вы хотите сказать, что Иуда был на самом деле?

– В этом нет никакого сомнения.

– Но все знают, что ни Бога, ни…

– Тс-с-с… – рыжеволосый предостерегающе поднял руку. – Вы ошибаетесь. Дело обстоит с точностью до наоборот: все знают, что обе стороны в мироздании присутствуют. И между ними существует… ну, скажем так – некоторое противостояние…"

"Трофимову что-то казалось неестественным. Странной была сама ситуация, странное противоречие существовало между простоватой внешностью неожиданного собеседника и его учтивыми манерами, а тем более свободно льющейся речью. И этот нос пьющего человека, и лишенные глубины глаза, и руки с неровными грязными ногтями… Все это настолько явно не соответствовало философской направленности затеянного им разговора, что Иван почувствовал себя не в своей тарелке.

– Сомневаешься? – насмешливо спросил рыжий. – Вижу, что сомневаешься. Ваша идеология отрицает все божественное и идеальное, поэтому тебя не убеждают ни перстень, ни я, хотя мы ведь вполне материальны! Но ты раб коммунистических идей…

– Я не раб! – вскинулся молодой человек. – Я научный работник!

– Не обольщайся! Вы все рабы! Рабы тех наглых и глупых догм, которые вбивали вам в головы с самого рождения.