Музейный артефакт

– Врет! – отчаянно заорал обвиняемый. – Подставляет!

На этот раз Император не стал затыкать ему рот. Наоборот, спросил тихо, вроде даже с сочувствием:

– И Челнок врет, и Волгарь… Почему? Зачем им тебя подставлять? Какой смысл?

– Не знаю! Не знаю! – выпучив глаза, Шнопс отчаянно мотал головой. Он явно ошалел от страха.

– Какие у общества вопросы? – спросил Император.

Сходка зашумела.

– Да какие вопросы!

– Попался, Иуда!

– Все ясно!

– А мне вот не все ясно! – густым басом прогудел Дед. Наступила тишина, и десятки глаз обратились к нему.

– Как он мог так внаглую пацанов валить? Раз, второй… – вроде рассуждая вслух, продолжил московский законник. – И лягавые так грубо не работают, они стукачей берегут… Почему Шнопса не берегли? Почему он сам не берегся?

– Да потому, что на игле сидит! – вмешался Челнок. – Когда нужна доза, обо всем забывает. И лягавые знают, что скоро от него толку не будет, вот и пользовались…

– Вот оно что…

Дед ненадолго задумался.

– А ну, покажи руки!

– Зачем? Зачем? – обвиняемый попятился, вцепился в рукава короткого плаща. – На руках про ментов ничего нет!

«Гладиатор» вмиг сорвал с него плащ, оторвал рукав рубахи.

– Вот и «дорожки»!

Но теперь все могли видеть, что от локтя до запястья рука Шнопса исколота иглой, красные следы воспалений сливались в сплошное пятно. Воры презрительно засмеялись, засвистели.

– Теперь и мне все ясно, – сказал Дед.

– Что решаем? – для проформы спросил Император.

– Сука!

– На перо!

– Собаке – собачья смерть!

Сходка взорвалась криками.

– У суки один конец, – кивнул Император. – Собачья смерть!

Шнопс упал на колени, вытянул вперед руки в безнадежной мольбе.

– Да, колюсь, больной я! Но с ментами никаких дел…

«Гладиатор» достал из-под куртки топор и передал Челноку. Тот размахнулся и неловко рубанул обвиняемого по голове.

– Я никогда…

Раздался хруст, как будто лопнул спелый арбуз. Топор застрял в черепе, рекой хлынула кровь. Челнок отпрыгнул в сторону. Шнопс несколько раз дернулся и замер.

Хотя Мерин многое повидал на своем веку, сейчас ему было неприятно смотреть на кровавую расправу. И Императору тоже, и Деду, и многим другим. Только Дато Сухумский наклонился вперед и жадно впитывал в себя каждую деталь жестокой картины. И еще несколько человек получали удовольствие от страшной сцены казни.

Гладиаторы за руки и за ноги утащили труп. Скорее всего его бросят в илистый пруд неподалеку."

"– Одного больного мы вылечили, – сказал Император. Он скрывал свои чувства, которые можно было расценить как слабость. – Перейдем ко второй предъяве…

И сам огласил обвинение:

– Козырь прислал «малевку»[69] с «кичи».