Музейный артефакт

Принимаю роды, кесарю и вижу, как и в чем плод развивается, череп вскрываю – мозг вижу, раны врачую, мышцы руками трогаю… Чего ты хочешь?!.

И тут Кфир, повинуясь какой-то неведомой силе, произнес слова, которые не собирался говорить:

– Не просто заглядывать и видеть. Надо вскрывать тела и смотреть, как они устроены внутри, какие там органы и как они связаны между собой, как кровь циркулирует по жилам, как перетекают жизненные соки и откуда они берутся…

Ученик сам остолбенел от сказанного. Вскрытие тела преступно – все лекари это знают. Сейчас с его уст сорвались чужие слова, хотя мысли об этих кощунственных актах не раз посещали голову Кфира. Очевидно, кто-то подсказывал их ему, и он догадывался – кто.

– Ты понимаешь, что сейчас сказал? – Мар-Самуила нельзя было узнать: седые волосы всклокочены, ноздри огромного крючкообразного носа хищно раздувались, рот был приоткрыт, а толстая нижняя губа отвисла, обнажив редкие гнилые зубы.

– Да, – твердо ответил ученик, но ему показалось, что и эта твердость, и даже голос не принадлежат ему.

– Ты мог бы убить человека, чтобы затем копаться в его внутренностях?

– Нет, нет, – почти вскричал юноша, стремясь опередить чью-то подсказку, но она незамедлительно последовала, и он продолжил каким-то ироничным, не свойственным ему тоном: – Зачем убивать? Можно взять тело только что умершего или недавно погребенного и расчленить его по косточкам. Иначе лечение может быть не более успешным, чем попытка дойти до Самарии с завязанными глазами."

"Старик по-прежнему смотрел на своего ученика, явно пребывая в прострации. Наконец он произнес:

– Ты способен на это?

– Да, – чужим голосом произнес Кфир. – Я буду это делать!

Мар-Самуил отшатнулся.

– Что с твоим лицом? Что с твоими глазами? Чей голос исходит из твоих уст? Впрочем, не говори, я знаю!

Глаза его остекленели, какая-то сила повлекла щуплое тело в угол. Учитель склонился в поклоне перед висящей на цепи медной пентаграммой и что-то забормотал себе под нос. По пентаграмме пробежали искры. Она закрутилась в одну сторону, потом в другую.

Кфир ничему не удивлялся, он молча ждал, глядя на Учителя, который был явно подчинен чужой воле.

– У меня не хватит на это смелости, повелитель! – вдруг сказал тот, обращаясь неизвестно к кому. – Но и мешать ему я не буду…

Раздался звук, похожий на отголоски удара в огромный гонг. Старик вышел из транса и, встряхнувшись, окончательно пришел в себя.

– В конце концов, египтяне делают с трупами, что считают нужным, – сказал он Кфиру. – Но я никогда не занимался тем, чем собираешься заниматься ты.