Музейный артефакт

Прорвавшись сквозь заслон дворцовой стражи, крокодил бросился к беломраморным ступеням, по которым спускался в сад сам Вителий Гарт, уже привыкший к ежедневной утренней прогулке. Наместник оторопел и недвижно замер – словно кролик перед удавом. Сейчас вся сила Римской империи и вся мощь ее легионов не могли помочь доверенному лицу императора Домициана.

Распахнув зубастую пасть, крокодил угрожающе приближался, до беззащитного мягкого тела прокуратора оставалось не больше пяти-шести шагов… Неизвестно, чем бы это закончилось и какие бы последствия имело для дела управления империей своими провинциями и лично для наместника Гарта, но на пути огромного земноводного стал центурион[15] Клодий – начальник личной охраны прокуратора и его родной племянник.

Молодой, но опытный воин, он знал о твердости естественной брони рептилии, а потому ударил гладием[16] прямо в распахнутую красную пасть, которая тут же с лязгом захлопнулась и больше раскрыться уже не смогла, потому что острый клинок изнутри пробил верхнюю челюсть и его окровавленное острие торчало из устрашающей морды как раз посередине – между черными дырами ноздрей и холодными глазами размером с блюдца.

В это время подоспели триарии[17] из внутренней стражи, со страшными пилами[18] и кельтскими топорами, прорубающими даже железные доспехи франков. Четырехгранные острия на твердых тяжелых древках пригвоздили к земле когтистую лапу и шею чудовища, вонзились между глаз… Раненая рептилия рычала, рвалась и била хвостом, опрокинув нескольких легионеров, но оставшиеся обрушили на нее град ударов, сумев довершить дело, успешно начатое командиром. Лезвия топоров рубили зеленый панцирь, как твердую древесину, только сейчас в стороны летели не щепки, а куски ороговевшей шкуры и брызги темной крови.

Сам Клодий участвовать в дальнейшей битве не мог, потому что его рука осталась в пасти огромного земноводного вместе с гладием. И если бы не застигнутый на месте преступления Гершон, то скорее всего своей рукой расплатился бы ни в чем не повинный человек из числа легионеров или – что более вероятно – безответных местных жителей.

Сейчас под воздействием специального снадобья Клодий спал на соседнем каменном столе, не видя, как лекарь Кфир со своим ассистентом отпиливал руку разбойнику, и не чувствуя, как пришивает ее ему. Когда он через сутки придет в себя, рука уже будет на месте, и хотя ее придется почти целый месяц разрабатывать специальными упражнениями, владеть мечом она научится не хуже, чем собственная.