Люблю тебя врагам назло

Затем он подошел ко мне и с размаху вмазал в челюсть."

"Признаю, удар у Тарасова был славный. Хорошо поставленный, четкий и уверенный. То, что я не отключился, было счастливой случайностью. Наверное, я бы не удержался и упал на землю, если бы его соратники ""заботливо"" не поддерживали меня за скрученные руки и горло.

Во рту мгновенно появился железный вкус крови. Я сплюнул и улыбнулся. Как же мне все это знакомо. Разбитые губы, ноющая челюсть, слезящиеся глаза. В голове промелькнули воспоминания о десятках драк в детдоме, и во мне даже шевельнулось что-то вроде ностальгии.

Внезапно Павлик, собравшись силами, взял и, как маленький бешеный зверек, напрыгнул на Тарасова. Это было настолько неожиданно, что прежде чем Глеб успел понять, что происходит, Павлик своими маленькими кулачками пару раз умудрился ему врезать.

— Корчагин, ну ты олень! — с этими словами бугай оттолкнул от себя кучерявого очкарика, и тот повалился на землю.

Но не успел Глеб снова подойти ко мне, как Павлик вскочил и опять полез к Тарасову с кулаками. Но на этот раз он доигрался. Получил настоящий удар в нос, из которого моментально хлынула кровь. Корчагин скрючился и заскулил.

— Не трогай его, дебил! У него же астма! — заорал я на Тарасова, но тот, к счастью, уже забыл про Корчагина.

""Черт! Лишь бы нос не сломал!"" — пронеслось голове, но долго жалеть Павлика у меня не вышло. Очередной удар Глеба в поддых сложил меня пополам.

Финал сего невеселого действа был легко предсказуем: после того, как Тарасов, избив меня, потешит свое уязвленное самолюбие, вся толпа будет пинать меня, лежащего на земле, ногами, а мне ничего не останется, как сжаться в тугой комок и ждать пока им надоест меня мутузить. Это был стандартный сценарий, известный мне еще со времен начальной школы. Однако в этот раз что-то пошло не так.

— Никитка, поганец, ты, что ли?! — раздался откуда-то незнакомый женский крик.

Я, как и вся компания Тарасова, посмотрел в сторону, откуда доносился голос. У подъезда стояла полная женщина лет шестидесяти с воинственным видом и цветастым полотенцем в руках. На ее голове был повязан белый платок, а поверх ярко-желтого халата с подсолнухами она накинула кудрявую то ли шубу, то ли пальто.

Повисла пауза. А женщина тем временем приближалась к нам, щурясь и внимательно вглядываясь в одного из тех амбалов, которые держали меня.

— Ах ты, ирод окаянный! — завопила она.

— Теть Надь, я это… Вы не то подумали, — хватка за спиной ослабла и парень попятился назад. Вслед за ним меня отпустили и двое его помощников.

— Ах ты, скотина бессовестная! Совсем страх потерял! Под моими окнами безобразничаешь?! Посрамился бы! — женщина подбежала к испуганному парню и начала лупить его полотенцем.

Зрелище это было уморительное.