Люблю тебя врагам назло

Я неторопливо стягивал с себя мокрую футболку, когда за спиной услышал грубоватый голос Тарасова:

— Новенький, а ты не охренел ли?

Положив футболку в ящик, я медленно повернулся и ответил:

— Охренел, конечно. Ты разве не заметил?

— Ты здесь никто и звать тебя никак. Будешь тише воды, ниже травы, сделаем вид, что тебя не существует. Будешь выпендриваться — получишь по щам, — с видом хозяина жизни сказал Глеб.

— А по щам меня ты будешь хлыстать? Или мамку попросишь? — с улыбкой поинтересовался я.

— Че? — на туповатом лице Тарасова изобразилось непонимание.

— Мамки, говорю, ваши на неделе уже приходили. Защитить вас от меня хотели, — усмехнулся я. — Я почему интересуюсь: если мамка по щам лупить будет, я, может, и задумаюсь над твоим предложением. А если ты, то извини, не напугал.

— Я матери ничего не говорил, — поморщился Глеб. — А тебя предупредил, еще раз высунешься — получишь.

Конечно, в детдоме за такое я бы, не задумываясь, врезал. Но в приюте мы все были на равных, а здесь в любой драке виноват был бы я. Поэтому не мог позволить себе такую роскошь, как навалять Тарасову.

— А с чего ты взял, что мне интересно то, что ты говоришь? Ты сам-то кто? Дуй давай отсюда, пока я добрый, — огрызнулся я, начиная раздражаться.

— Ты че меня пугаешь? — криво усмехнулся Тарасов, напрягая бицепсы.

— Че мне тебя пугать, Глебка? Я же не зеркало, — ответил я, застегивая рубашку.

— Ты, я смотрю, на словах у нас герой? — донесся насмешливый голос Антюшина.

— Тебе лучше не знать, какой я герой на деле, — оскалился я.

— Только твоей матери-алкоголичке на это было насрать. Выкинула тебя, как мешок с мусором, и дело с концом, — ядовито заявил он.

— Да, ты прав, моя мать была алкоголичкой. И дедулькиных денег у меня нет. И рожи лощеной, по которой ни разу не били, — я вплотную приблизился к Антюшину и удовлетворенно почувствовал, что он напрягся. — А хочешь, я буду у тебя первым?

Последнюю фразу я произнес почти шепотом. Антюшин вздрогнул и отшатнулся от меня.

— Отвали! — нервно ответил он.

— Отвалю. Не вопрос. Только и ты ко мне не приваливай.

Я закончил сборы под тяжелыми взглядами одноклассников. Очевидно, сейчас они ненавидели меня больше, чем раньше. Будь я хлюпиком вроде Павлика, давно бы получил люлей. А пока они боялись. Так, как гиены боятся льва. Выжидательно, подбирая лучшее время и место для нападения.

Покинув раздевалку, я быстрым шагом направился выходу. Я уже спускался по ступенькам, когда за моей спиной раздался голос Павлика:

— Ярослав! Постой, подожди!

Я чуть сбросил скорость, но останавливаться не стал.

— Ярослав, извини. Я правда пытался играть по-честному, но я так слаб в баскетболе, что толку от этого не было, — еле поспевая за мной, тараторил Корчагин.