Мемуары голодной попаданки

Но почему все же дом так лихорадит?

– Где гарантии того, что через месяц ты не появишься здесь снова? – услышала я продолжение начавшегося ранее разговора Захария с пока невидимым для меня собеседником. Голос был надменным и властным. Никогда такого не слышала от хозяина. Скрытая под пологом спокойствия, ярость буквально сочилась из каждого слова.

– Да никаких! – противный каркающий смех моментально вызвал во мне волну неприязни к его обладателю. – Захочу – приду, не захочу – не приду."

"Я притормозила на последней ступеньке, прислушиваясь к беседе. Враждебный, но уверенный тон Захария подсказал, что мое вмешательство сейчас было бы неразумным, потому предпочла остаться «за кадром».

Слышимость из коридора прекрасная. А при необходимости легко спрятаться под лестницей. Кстати, в чуланчике случайно нет Василисы? Нет. Странно, раньше из дома они с Ванечкой ни ногой. Куда же в таком случае могли подеваться?

– То есть ты собрался всю жизнь теперь висеть на моей шее? – невозмутимо продолжил Захарий, отвлекая меня от мыслей о местонахождении детей.

– А почему бы нет? – нагло усмехнулся незнакомый мужчина.

 – Усадил же ты на свой горб бабенку с двумя нахлебниками. От чего же еще и мне не пристроиться?

Гогот. Мы вместе с домом передернулись от брезгливости.

– Да не боись. Вырастут спиногрызы – и ты свободен.

– А если откажусь? – вкрадчивый хозяйский голос.

– Продам в бордель, – не угроза, просто констатация факта.

Кого? Теперь я не меньше дома заволновалась, невольно шагнув в сторону кухни. Но далеко уйти не получилось, рука, лежащая на перилах, вдруг приклеилась, я, дернувшись, вернулась обратно, и, потеряв равновесие, шлепнулась на ступеньку.

Не пускаешь, мой заботливый? И ладно, не больно-то и хотелось.

– Хорошо. Получишь вдвое больше запрошенного, но с одним условием…

– А у тебя есть вдвое больше? – встрепенулся собеседник, разом растеряв всю вальяжность и рисовку. – Вот, мудак, я облажался!

– Получишь с условием, – с нажимом повторил Захарий. – Дашь клятву на крови, что отказываешься от всех отцовских прав и передаешь детей под мою опеку.

Детей? Речь идет о Ванюшке и Васятке? В бордель? Моих детей? Да я этому самозванцу-папаше сейчас все, что выступает, повыдергиваю!

Я попыталась вскочить со ступеньки, но лестница снова не пустила.

Словно в сказке про смоляного бычка, я приклеилась своей распрекрасной частью тела к доскам и не могла встать с места. Пока пыталась разобраться, что все-таки прилепилось, юбка или «мадам Сижу», мужчины продолжили торговаться.

– Втрое! – заорал мужик с азартом. – Хочу втрое больше!

– Детские метрики на стол, – в словах Захария слышалось все меньше эмоций. И лично меня подобная пустота пугала.