Мемуары голодной попаданки

Из земли торчал здоровенный корень, который дополз до меня, видимо, от дерева, стоящего на краю поляны. Следующее нападение случилось с тыла, под мягкое место подпихнул клубок из, казалось бы, нежной поросли, откуда только силищи столько взялось? Я невольно встала на колени. Еще один тычок. Да что же это такое? Меня отсюда прогоняют?

Пытаясь встать на ноги, услышала, как в густой траве под коленной чашечкой что-то хрустнуло. Сгребла и поднесла находку к глазам. И выронила. Кость? В вечерних сумерках видимость не сравнить с дневной, но можно ли ошибиться? Я осторожно, будто опасаясь встретить в травяной заросли змею, раздвинула руками зелень и еле сдержалась, чтобы не отпрянуть.

На земле действительно были кости. Да что там, поверхность оказалась просто усыпана ими, крупными и мелкими, белыми, желтоватыми и с чернотой. Судя по черепам, здесь покоились и люди, и звери. Сделав несколько шагов в сторону, я наклонилась убедиться – вся поляна под травой выложена костьми.

Стараясь не делать резких движений, чтобы не запутаться в собственных же юбках, я двинулась прочь, озираясь на страшное место.

И только сейчас заметила, как с уходом последних солнечных лучей видоизменилась статуя. Яркие васильки на платье закрылись, окрасив тем самым наряд рисунком в виде паутины черно-синего цвета. Листочки с прежде густой шевелюры скрутились, оставив лишь редкие стебли, напоминающие космы лысеющей старухи. Бутон на губах скукожился и потемнел. А мрамор в сумерках приобрел зеленоватый оттенок. Вместо молодой девушки на поляне стояла дряхлеющая женщина, вернувшаяся с того света. Неприятная и жутковатая. И даже поза ее теперь не напоминала молитву, казалось, статуя то ли замышляет что-то, то ли колдует.

Я дернулась убежать, и чуть не упала. Спасли мое лицо от встречи с землей все те же травяные побеги и веточки кустарников, подхватив и поставив на ноги. Даже верх с низом не перепутали, умнички зеленые. Они старательно подталкивали меня в спину, увлекая в лес, и я послушно двинулась в сторону, которую мне указывала заботливая растительность.

Вопросы в голове роились дикими пчелами, расталкивая друг друга и страшно раздражая отсутствием ответов. Что это на лужайке такое было? Идол, которому раньше приносили жертвы? Или хранилище костей всех тех, кто затерялся в лесу? И почему останки не истаяли вместе с плотью? И что могло произойти, если бы я осталась возле статуи?

Как только образовалось достаточное расстояние между мной и странной поляной, тычки от местной флоры прекратились.

Казалось, растительное сопровождение потеряло ко мне всякий интерес, оставив в покое мои конечности и одежду. Но меня уже не нужно было подгонять, я спасалась от собственного страха.