Мой бывший муж

Оступился, но со всеми же бывает, да? Но Катя предательства не простит: узнает и конец всему придет.

Я припарковался напротив подъезда, что на Малой Бронной просто противозаконно. Перекрыл проезд не хило, но мне спешить нужно. Взлетел на двенадцатый этаж и дверь открыл. Катя дома – я ощутил ее присутствие, еще до того, как саму увидел. Собранная, деловая, красивая и родная до безумия. Даже в брючном строгом костюме выглядела женственной и прекрасной.

– Остыла? – поинтересовался нарочито небрежно, будто не было прошедшей ночи. Словно я дома ночевал.

– Я ждала адвокатов, а не тебя.

Она тоже была поразительно спокойна.

– Кать, ну какие адвокаты? Давай поговорим без нервов.

– Без нервов мы вчера говорили, – холодно улыбнулась она. Чужой, незнакомой мне улыбкой. – Ты ушел из дома, Вадим. Или не помнишь?

– Ты чемодан передо мной поставила! – выдержка изменила мне. – И Ника дома была, или при ней нужно было уговаривать тебя и на колени падать?!

– Я дала тебе выбор, Полонский, и ты ушел! – ее спокойствие испарилось тут же.

– Блядь, Катя, ты через рот желания свои можешь озвучивать?! Я не обязан угадывать, чего ты хочешь, а мысли читать не умею!

– Где ты ночевал? – спросила вдруг очень тихо.

Это испугало больше, чем диалог на повышенных. Затишье – бури предвестник.

Я смутился, взгляд отводя, и буркнул:

– В отеле. Меня жена из дома вежливо убраться попросила.

Мной была выбрана тактика отрицания, потому что слишком хорошо знаю Мальвину свою. Если уверится в измене, ни за что не простит.

Катя резко голову вскинула, остро меня изучая, и с неожиданной силой в грудь толкнула.

– Что ты врешь мне! – и еще раз ударила. – От тебя за метр блядством несет! Ты воняешь бабой! – и всхлипнула натужно.

 – Тебя Ника до последнего ждала, а ты трахал кого-то, ублюдок!

Я схватил ее за руки, зафиксировал, пока ногти в ход не пошли. Одна уже постаралась пометить меня, не хватало еще с рожей исцарапанной людям показаться. Я в принципе не терплю рукоприкладства вне ринга и другим не рекомендую.

– Прекрати истерику. Я никогда тебе не изменял.

Лжец, гребаный лжец.

– Никогда? – Катя затихла, затем мягко высвободилась и ладонями нежно мое лицо обхватила. Смотрела пристально, в душе моей читала.

Я не выдержал ее взгляда пронзительного, проникновенного, первым отвел глаза. Она коротко, зло хохотнула.

– Все с тобой ясно, Полонский, – и резко отшатнулась от меня. – Ты свой выбор сделал, – и демонстративно брезгливо руки вытерла о светлую ткань кашемирового костюма. – Уходи.

– Из моего дома меня же выгоняешь? – предостерегающе мягко спросил, проходя в обуви в свою гостиную, зная, что Катю бесит эта привычка.

– Отлично, – она кивнула согласно, – тогда мы уйдем.

– Никуда ты не уйдешь.