Мир Аматорио. Исчезнувшая

– Я благодарна тебе, что ты помог мне вытащить Голди. Но тебя не касается, что происходит внутри моей семьи. Это личное.

Я слышу приглушенный звук шагов и поворачиваюсь. Кэш направляется ко мне, и я нервно сжимаю в руке подол платья, торчащий из-под края толстовки. У меня бегут мурашки по коже в предвкушении, что скоро Кэш окажется рядом.

Почему мне так нравится чувствовать его приближение?"

"Кэш встает около меня и проводит языком по своей нижней губе. Я прослеживаю за его действием, и сознание сначала тащит меня в день, когда я впервые увидела неизвестного поджигателя на заднем дворе. А потом я переношусь в свою спальню в прошлую ночь. К его губам на моей шее. К его языку на моей коже. К его рукам, запутавшихся в моих волосах.

– Ты права, это личное, – к моему изумлению соглашается Кэш. – Тогда почему твой папаша лезет в твою личную жизнь и распоряжается ею?

Я чувствую себя подавленной: я так и не получила от Кэша ответ, который волнует меня больше всего. Зато он одним вопросом загнал меня в тупик. Мне тяжело признаться в том, что мой отец… плохой и лживый человек.

– Я же сказала, что не буду отвечать на вопросы, связанные с семьей. Игра закончилась.

Кэш снова делает шаг вперед, отчего я отступаю назад. Но он продолжает преследовать меня, пока моя спина не утыкается в стену. Кэш поднимает руки и упирается ими по обе стороны от моей головы.

– Мы играем до конца. Ответ на твой последний вопрос, Кимберли. Я помог тебе, не потому что мы были в прошлом друзьями, и я хочу сохранить нашу дружбу. Или не потому что я хочу трахнуть твою маленькую невинную киску, – он понижает голос. – Я помогаю тебе, потому что твой отец – самый большой кусок дерьма, который ходит по этой планете. По его вине Голди не должен страдать.

Я практически на грани слез от горько-сладких воспоминаний.

Это было почти девять лет назад на Рождество. Я поблагодарила Кэша за подарок и крепко его обняла. Когда Кэшу удалось вырваться из моих объятий, он спросил, как я хочу назвать щенка. Я взглянула на маленького золотистого лабрадора, виляющего хвостом, и ответила…

– Голди, – шепчу я.

Между тем, Кэш не останавливается и продолжает выпускать на меня весь свой ад.

– Твой папаша устроил прием и вывел тебя на обозрение, как племенную кобылу на торги, – его ноздри раздуваются. – Он подбирает жениха, и ему абсолютно плевать, что тебя тошнит лишь от одной мысли, что к тебе может кто-нибудь прикоснуться.

Наши лица в нескольких дюймах друг от друга. Я вижу, как в глазах Кэша полыхает огонь. Огонь ненависти. Он поджигает меня, и я хочу испариться в воздухе, словно дым. Мне не по себе от того, как Кэш много про меня знает.

– Ты все высказал? – мой подбородок дрожит.