Мои. Спор на счастье

Широкие ладони легли на тонкую талию. Своим лбом Тихон прижался ко лбу Рыжика.

– Ты мне все равно расскажешь, малышка, – ласково пригрозил Ирбис, а дальше едва не застонал, потому что Фрося заскользила ладонями по его груди. И привстала на цыпочки.

– Не дождешься, Ирбис! – шепнула она прямо в его губы.

Тихон дал себе установку: нужно добраться до спальни. Нельзя ведь вот так... В их с Рыжиком первый раз...

Но где силы-то взять? Если его корежит и трясет от нереального желания быть ближе, прижаться теснее, обнять крепче...

Ему мало. Всего – мало. Мало касаний. Поцелуев. Рваного, сбивчивого дыхания.

Мало ее – удивительной и яркой девушки, превратившей его в безумца.

Фрося была очень маленькой. Сейчас он это, как никогда, остро ощутил. Точеные ножки тесно обхватили его бедра, а теплые ладони гладили по его щекам, затылку, плечам.

Ирбис был одет в одни штаны. Реально, только штаны. Ни трусов, ни носков. А ему казалось, что на нем слишком много одежды. Мешало все.

И на Фросе тоже много одежды.

Тихон принялся стягивать тонкий свитер с хрупкой малышки, как только вошел в спальню. Даже дверь не закрыл, не до нее. Впрочем, входная вроде бы заперта. И сойдет. Не до замков было Ирбису. Ему вообще не до чего не было дела! Важна была только Фрося. Фросенька. Девочка. Его. Малышка.

– Только аккуратнее, Тиша, хорошо? Ты вон какой большой мальчик, – сквозь тарабанящий в ушах пульс разобрал Тихон сбивчивый шепот.

Тряхнув головой, Ирбис на секунду пришел в себя. Сбросил наваждение. Замер, глядя прямо в удивительные глаза любимой девушки.

– А ты у меня малышка, – просипел Тихон.

Жадным взглядом он проследил за плавными линиями от изящной шейки до вершинок аккуратной груди. Он балдел от нее. И от Рыжика, и от ее сосков. Да от каждого миллиметра любимого тела балдел!

А еще он боялся. Очень сильно боялся, что вот сейчас, в эту самую секунду, Фрося очнется и пошлет его на хрен. Не верил Ирбис, что Рыжик сдалась. Не могло такого быть. Просто не могло.

Но секунда текла за секундой, а Фрося не отталкивала его. Наоборот, прогибалась под жадными ласками, обнимала руками, целовала в ответ.

Она лежала на спине. Под ним. А он старался не раздавить ее собой. Но руки дрожали от напряжения. Впрочем, дрожало все тело. И стоны становились громче. А дыхания не хватало.

Тихон всегда воспринимал секс как физиологическую потребность. Как способ сбросить напряжение. Его не заботили чувства партнерши. И уж тем более Ирбис никогда не уделял столько внимания предварительным ласкам.

Но Фрося... Разве ж можно ее не целовать? Не изучать плавные линии языком? Не вобрать в рот острый сосок?

Нет. Без этого Тихон просто умрет.

Сдвинувшись ниже, парень судорожно выдохнул, уткнувшись лицом в плоский живот. Прямо над кромкой резинки трусиков.

О, даааа... Какая же она...