Мужские игры

Гриша Стоянов как привык действовать? Как в прежние времена вся ментовка работала, то есть на «компре» да на страхе. На этой «компре» он и вылез, держал партийных и советских функционеров за глотку, разоблачением внеслужебных связей с иностранными гражданами и участием в групповых случках запугивал, и все у него в жизни получалось, как он хотел. Блядей валютных на коротком поводке держал, они ему информацию поставляли, а он их за это не тягал за тунеядство и за нетрудовые доходы. Короче говоря, простенькие одноходовочки, а к более сложному маневру не приучен. А Зеленин – он другой.

И откуда в нем этот цинизм? Почему он так легко распоряжается человеческими жизнями? Да потому, решил Галузо, что, в отличие от Стоянова, с реальной преступностью близко не соприкасался и женщину, у которой сына убили или дочку маленькую изнасиловали, никогда в глаза не видел. Не видел он настоящего горя и слез, не вытирал с лица плевки, как вытирали их следователи и оперативники, которым родители потерпевших действительно, случалось, плевали самым натуральным образом в глаза за то, что милиция виновных найти не может и вместо этого вопросы какие-то оскорбительные задает. "

"– Ну что ж, Александр Петрович, – как можно нейтральнее произнес Галузо, – я подумаю над вашим предложением. Стратегически оно выглядит весьма привлекательным, но тактически, боюсь, несет в себе некоторую опасность. Вы должны понимать, что убийством Нурбагандова занимается милиция, и как это будет выглядеть, если вдруг пойдут разговоры о том, что к этому причастен вполне конкретный человек?

– Не нужно упрощать, Василий Валерианович. Вы меня уверяли, что держите руку на пульсе, стало быть, ход расследования этого убийства должен быть вам известен.

Я понимаю, что контролировать ситуацию и влиять на нее вы не можете, но знать, что происходит, должны. Исходя из существующего положения дел мы и разработаем технологию осуществления комбинации. Тем более у нас есть такой опытный оперативник, как Григорий Иванович. Могу вас заверить, эта технология не будет топорной и шитой белыми нитками. Если вы даете принципиальное «добро», я представлю вам общую теоретическую схему, затем мы ее откорректируем исходя из реального хода расследования убийства.

– Я подумаю, – уклончиво ответил Галузо.

Всю дорогу обратно в Москву он пытался преодолеть какое-то непонятно откуда взявшееся смущение и даже неловкость. Черт его знает, Зеленина этого… С одной стороны, он, безусловно, прав, надо форсировать события на случай назначения досрочных выборов, а если выборов и не будет, то деньги все равно нужны на программу, и особенно – на ее секретную часть. Но с другой стороны, очень уж его предложение сомнительное. Опасное. Страшное.