На милость победителя

- Остановите здесь, - попросила она за пару кварталов от Ломоносовской и написала сообщение Дуське.

- Я влипла, нужна помощь. Ты дома?

- Подъезжаю, - ответила самая скромная из всех подруг. Камилла покосилась на часы, показывающие почти восемь часов утра, и удивленно хмыкнула.

- Где же ты ночевала, Дусик?

А выйдя из такси, сразу же заскочила в первый попавшийся переулок. Прошла по нему кварта, затем вышла на Ломоносовскую. Уткнулась в плечо заспанной и томной Дуське и, только поднявшись в квартиру, дала волю слезам.

- Ты об этих деньгах знала? Видела их? – строго поинтересовалась Ева. – В руках держала?

- Нет, - мотнула головой Милка. – Вообще без понятия…

- Это подстава, систер! – безапелляционно заявила Евдокия Макарова, лучшая подружка. Сколько  помнила Камилла, Дуся всегда была рядом. С первого класса дружили матери, и сами девчонки считали себя чуть ли не сестрами.

«А теперь и Дуську я потеряла, - вздохнула Камилла, некстати вспомнив, что Ева теперь Агафонова и жена близкого друга Демьяновского. – Нет, - проскулила она жалостливо. – Против Миши я и слова не скажу, - прошептала Милка, сонно глазея на потолок. – Благодаря ему мне удалось удрать от Демьяна. В той истории ты виновата сама, - встрепенулась проснувшаяся совесть. – Тебя Ева предупредила, чтобы не пользовалась банковскими картами. А ты не послушала. Вот и поплатилась сама и подруг подставила. И если Миша Агафонов ничем не показал свое недовольство, то Янкин муж велел покинуть отель. Тоже мирный герцог, твою мать», - хмыкнула Камилла и, чувствуя, как от усталости засыпает, сквозь сон пробормотала:

- На новом месте приснись жених невесте!

На Ленинскую Демьяновский вернулся около восьми утра, рассудив, что в это время точно застанет Камиллу дома. Он сам не знал, что его так тянет к этой девице. Особенно теперь, когда понял кто упер эти разнесчастные двадцать тысяч. Простить? Объявить перемирие? По большому счету он вчера собирался объявить Камилле свое решение.

«Забрала денежки. Вот и радуйся, -поморщился он. – Пошла на поводу у папочки и живи спокойно. Если сможешь, конечно…»

«Миру - мир, бабе - цветы, детям – мороженое», - про себя хмыкнул он, вспоминая, как несколько часов назад поднимался в этом же самом лифте на восьмой этаж, как репетировал снисходительную речь типа «прощай, девочка!». Вот только, увидев Камиллу в мини-платьице и в ботфортах, обалдел.

«На работу эта пигалица всегда ходила в стремных одежках. Да и кто бы подумал, что под маской сиротки скрывается дочка Янхеля Лернера. Он уж точно мог купить ей брендовые тряпки и самого Армани в придачу, - зло подумал Роман и еле удержал себя, чтобы не провести ладонью по девичьим тщательно уложенным вытянутым прядям. – Куда ты собралась, Камилла? – чуть не заорал он, темнея от ревности.