На милость победителя

Дородная женщина с короткой стрижкой седых волос и высокий кряжистый мужчина слушали его внимательно.

– Мать Демы и мой свекор, – заговорщицки пробубнила Евдокия, схватив Милку за руку и таща к выходу. – Они поженились, представляешь. И Мише ничего не сказали, партизаны хреновы…

– Дуся, – пробормотала Камилла, наблюдая, как старики спешат за Агафоновым к лифту, – я тебя очень прошу. Не говори  никому о моем ребенке…

– Не скажу, – улыбнулась Ева. – Вы помиритесь, и ты сама все расскажешь. Из вас с Романом получится страстная парочка…

– Нет, – мотнула головой Милка. – Мы расстались навсегда. Когда любишь человека, доверяешь ему во всем. Любовь не мыслит зла, – прошептала она.

– Кто это сказал? – изумленно пробормотала Евдокия. – Очень умно.

– Апостол Павел, кажется, – печально улыбнулась Камилла и добавила неохотно: – Тут один человек появился. Классный такой. Мы пока просто общаемся. И если все сложится удачно, я выйду за него замуж…

– А он знает о ребенке? – ошарашенно вскинулась Ева. – Ты ему сказала?

– Конечно знает, –  кивнула Милка. – Иногда мужчина так влюбляется в женщину, что и дети не преграда. Поэтому молчи, ладно? Мне разборки с Демьяновским уже надоели. Я попрощалась с ним, – вскинув голову, твердо заметила она.

– Хорошо, как скажешь, – пролепетала Ева. – Тема закрыта, – кивнула она. – Только ты любишь того, другого? Или до сих пор по ночам ревешь по Демьяну?

– Какая разница? –  упрямо вздернула подбородок Камилла. – Пусть он меня любит, а я подстроюсь.

– Не наломай дров, – только и смогла прошептать Ева и дернулась, когда в руке завибрировал сотовый. – Мне пора, – заявила она, прочитав сообщение. – Меня Миша ждет.

Чмокнула в щеку на прощание и понеслась по служебной лестнице вверх к мужу и новым родственникам.

«Наверное, и нашей дружбе с Дуськой пришел конец, – горестно всхлипнула она, только теперь вспомнив слова подружки о браке престарелых родственников. – Она, конечно, никогда не проболтается. Но вот общение наверняка стоит прекратить. Совершенно ни к чему прийти в гости к Дуське и там напороться на Демьяновского. Да и прежняя дружба, когда говоришь все, что думаешь, теперь отменяется. Везде ты успел нагадить, Рома, – расплакалась она. – Спасибо, что Дуську сегодня спас, засранец», – хмыкнула она, шмыгая носом. Прошла в ванную и, внимательно глянув на свое отражение, умылась холодной водой.

– Хорошо хоть петь сегодня не надо, – хмыкнула Камилла, глядя на опухший нос и зареванные глаза. – Сейчас позвоню маме, скажу, что осада на Ленинской закончилась… и сразу же завалюсь спать.

Она уже расстелила постель, когда на комоде затренькал сотовый.

– Да, Степан Григорьевич, – улыбнулась Камилла, услышав знакомый бархатистый голос.