На стадии развода

Алина прошла его, не чувствуя под собой ног. Вошла и плотно прикрыла дверь.

Ее как будто отрезало от внешнего, но тут внутри было еще страшней.

Нужно подойти к столу и включить компьютер. Начать готовить сводку, просмотреть почту. Еще десять минут до начала рабочего дня. Монотонные действия помогают победить нервозность. Надо. А у нее руки не слушались, дрожали, и сердце колотилось в горле.

Все потому, что дверь директорского кабинета была приоткрыта. Обычно он приходил точно к началу рабочего дня. Почему сейчас?

…Он меня услышал и понял. Так что можешь не смотреть в ту сторону…

Огнем полыхнуло в сознании. Алина зажала рот ладонью и так и застыла посреди приемной. А взгляд блуждал, останавливаясь на привычных предметах, ища точку опоры. И не находил.

Делать вид, что ничего не произошло, и ждать? Нет. Так она просто сойдет с ума от неведения. Лучше выяснить все и сразу, даже если это ее убьет.

Гордость?..

Одним усилием Алина собралась, быстро вытерла щеки и заставила себя подойти. У приоткрытой двери кабинета она замерла, потом коротко постучалась и вошла.

***

Камалов стоял у стола. Она заметила открытый ящик стола и какую-то то ли рамочку, то ли папку у него в руке. У нее сердце оборвалось, ухнуло куда-то, а в груди образовалась пустота. Алина шагнула вперед, проговорила ровно:

— Здравствуйте, Александр Тагирович.

А он выпрямился и перевел на нее взгляд.

Выражения темно-синих глаз не прочитать.

Алина шагнула ближе. На столе было еще несколько предметов, беспорядок, которого раньше не наблюдалось. А на полу картонная коробка.

— Вы… уезжаете?

Собственный голос она слышала как будто издалека, а где-то в глубине разлилось холодное желе. Но она не отводила взгляд. А мужчина смотрел на нее и молчал.

***

Вчера после общения с Хайдаровым Александр принял решение. И сразу же, несмотря на поздний час, позвонил Алишеру Шамаеву. Тот принял вызов.

— Да, я слушаю. — Ни тени недовольства в голосе.

— Алишер Вагитович, мне нужно на некоторое время уехать. По личным обстоятельствам. Я бы просил вас вернуться и принять управление на себя.

Некоторое время царило молчание, наконец, спустя долгую минуту Алишер Шамаев ответил:

— Ммм. Ну что ж. Я вылечу завтра.

— Спасибо, — проговорил Камалов.

Сейчас он собирался.

***

Если бы он хоть что-то ответил. Неважно что, пусть бы ужасную правду. Она бы это перенесла. Только не это холодное безразличие.

Наверное, потому она и сорвалась.

— Ты не можешь вот так уехать! — шагнула к нему, стиснув кулаки. — Не можешь!.. Не можешь!

Хотелось замахнуться и со всей силы ударить его по груди, хотелось крикнуть: «Ты! Целовал меня вчера! Что изменилось?!». Но она просто застыла, глядя на него.

— Алина Алишеровна, — проговорил он, не повышая голоса. — Мне нужно уехать. Это по работе.