Наглец

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌В общем-то, атмосфера напряжённости так и не рискнула переступить порог клуба; мы потягивали «Мохито» до шести утра, а после разъехались по домам, собираясь через полтора часа встретиться на университетской парковке как ни в чём не бывало. Родители как обычно отсутствуют — за последние десять лет, что существует наше турагентство «Люкс-Тур», я привык к тому, что в это время они уже впахивают на работе; особенно теперь, когда мы расширяемся и открываем филиал в соседнем городе.

Душ, чистая одежда, завтрак — всё на автопилоте и высоких скоростях, потому что терпеть не могу опаздывать, а на дорогах, скорее всего, будут пробки — в утро понедельника-то…

Правда, до универа доезжаю не сразу: поддавшись импульсу, торможу на обочине и включаю «аварийку» — схлопотать штраф на ровном месте мне не улыбается, потому что я всегда вожу очень аккуратно и ни разу в жизни ни одного штрафа не платил. Не знаю, что именно заставило меня нажать на тормоз — может, мысль о том, что до Шастинского мне далеко, и притворяться весельчаком, когда внутри полный раздрай, я не умею.

Ну и хотя бы трёхчасовой сон мне бы всё-таки не помешал…

От внезапного стука в окно я вздрогнул и повернулся к источнику шума; на меня чистыми голубыми глазами приветливо смотрела блондинка; довольно милая и вроде даже с естественной красотой.

Но внутри ни черта не ёкнуло.

Опускаю стекло.

— Помощь нужна?

У неё даже голос — целая симфония.

Ну давай, Костян, влюбись уже!

Внутри снова немая тишина.

— Всё в норме, спасибо, — выдавливаю наконец."

"Девушка лучезарно улыбается, кивает и уходит; в зеркало заднего вида лениво наблюдаю, как она садится в «Элантру» и скрывается из глаз.

Какого чёрта тебе ещё надо, Матвеев?

* * *

Трясу головой, потому что если продолжу культивировать в голове всю эту пиздострадальческую херню — точно поедет крыша.

За весь день со мной не случилось ни одного форс-мажора — даже как-то обидно стало; по всем семинарам, коих сегодня было целых три, умудрился получить «отлично», хотя не помню даже, когда последний раз учебники или конспекты открывал; парни не напрашивались на мордобой — даже Шастинский, хотя для него промолчать и не подлить масла в огонь сродни подвигу.

А меня, как в том фильме, так и тянуло нарваться на неприятности и выпустить пар.