Наглец

А вот женщины — особенно присутствующие — другое дело; для них проще простого заманить в свои сети любого толстосума, потому что, когда дело касается противоположного пола, наш аналитический склад выдаёт сбой системы. Когда я попадаю в места, подобные этому, хочется открыть настежь все окна и проветрить воздух, в котором застряла эта дрянь; даже учитывая, что я сам сын обеспеченных родителей — «мажор», как окрестили меня и моих парней в универе — у меня никогда не возникало мыслей о том, что я какой-то особенный или чем-то отличаюсь от остальных.

В воздухе буквально витал запах соревнования между женщинами — никто из них не говорил об этом ни слова, и всё же сомневаться в том, что каждая из них пришла сюда для того, чтобы доказать своё превосходство над остальными, не приходилось. Платья всех длин и фасонов; украшения — одно другого оригинальнее и дороже; и самое раздражающее — это снисхождение или даже лёгкое презрение во взгляде, будто сама царица Савская удостоила своим визитом весь остальной приземлённый люд.

Хотя, если не обращать внимания на людей, всё было организовано по высшему разряду — от посуды до фартуков у нанятых официантов; даже фоновая музыка была почти приятной на слух.

И всё же я сейчас хотел бы быть где угодно, но точно не здесь."

"Когда прибывают последние гости, мои родители поднимаются на импровизированную сцену и рассказываю о том, как именно в их голове родилась идея создания благотворительного фонда «Счастливое детство» — хотя лично я сомневался, что в детдоме может быть здорово даже при финансовой поддержке — а после пригласили к себе Авериных. Двое мужчин — один постарше, другой помладше (очевидно, отец и сын) — двигались в сторону сцены, словно были деталями единого механизма; ни одного лишнего движения или ненужной эмоции; и люди расступались перед ними, словно они были волнорезом. К их лицам были приклеены фальшивые улыбки: единственная честная эмоция, которую я разглядел — это превосходство над остальными.

Пока они говорили о том, как важно в наше время оказывать помощь ближнему — особенно если это беззащитный ребёнок — я лениво сканировал глазами толпу в поисках сам не знаю, чего. Мне было противно слушать эти пропитанные ложью слова, потому что с такими же лицами они могли бы зачитывать похоронную речь на кладбище; и ими двигали какие угодно мотивы, но уж точно не жалость.

На лицах присутствующих отражалась целая палитра эмоций — от вежливого интереса до полного безразличия; и только на одном лице мой взгляд в буквальном смысле слова споткнулся.

Мне пришлось проморгаться, чтобы поверить, что она мне не мерещится — девушка, в которой поразительно гармонично сочетались несочетаемые противоположности.