Наглец

Растерянно моргаю, чувствуя, как медленно падает забрало при звуке имени Матвеева — он ведь не серьёзно? Какие нас могут связывать отношения, кроме тех, что мои почти что муж и свёкор совместно курируют фонд с его родителями?

— Нет у нас никаких отношений! — слишком резко вскрикиваю и тут же прикрываю рот ладонью — да что же это такое! Со мной теперь каждый раз будет происходить подобное, стоит мне услышать его имя? — У нас нет общих точек пересечения, так что не думаю, что у меня с ним возникнут проблемы.

— Да отсутствие отношений и есть сама проблема, — устало вздыхает Богдан.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌А?

— Что ты хочешь этим сказать?

Он невесело фыркает.

— Давай поговорим об этом завтра, — хлопает меня по коленке, затянутой в кружевной чулок. — Я слишком устал, чтобы нормально соображать и отбить все твои «против» в намечающемся споре, так что отложим пока разговор, идёт?

Киваю, хотя на самом деле начать спорить хочется уже сейчас, даже не выслушав его точку зрения; что-то мне подсказывало, что она в любом случае мне не понравится…

Только в стенах родного дома я осознаю, насколько в действительности устала: и от бесконечной беготни, и от эмоционального напряжения; поэтому, пока Бо принимает душ, заказываю еду из ресторана. После того, как ванная освобождается, наскоро привожу себя в порядок и возвращаюсь на кухню, где во время ужина пытаюсь выбить из Бо признание по поводу того, что именно он задумал, но Аверин упорно молчит. Пару раз за вечер, пока он смотрел новости, я ловила его странно-загадочную улыбку, которая лишь ещё больше убеждала меня в том, что наша предстоящая беседа мне не понравится.

Утро проходит по привычному для меня расписанию: будильник, пробежка, душ, завтрак. В половину седьмого просыпается Богдан, который находится в отличном настроении — чего не скажешь обо мне — и мы наконец-то едем на работу вместе. Это слегка сглаживает мой внутренний раздрай, и на прощание я даже целую Бо, но так, чтобы никто не видел — всё же для меня поцелуй является такой же интимной вещью, как и секс, и свидетели здесь ни к чему."

"Сегодня у Николая Александровича были намечены два совещания и встреча с инвесторами, так что работы у меня было предостаточно, чтобы забыть о возможных грядущих неприятностях — ровно до того момента, как я получаю от Бо сообщение с просьбой зайти к нему. Уже на ходу пытаюсь представить, что именно он мне скажет, но реальность оказывается куда более шокирующей.

А всё потому, что, переступив порог его кабинета, первым, кого вижу, оказывается… Матвеев.