Наглец

Матвеев оставил меня только под утро, когда на улице ещё было темно, хотя этого ему явно не хотелось; после его ухода я на целых два часа открыла настежь все окна, чтобы выветрить запах его духов, который намертво впитался даже в мебель — по крайней мере, мне так показалось. Этот исключительно Костин запах сводил меня с ума даже в отсутствие хозяина, въедаясь в черепную коробку подобно смертельному вирусу, отравляя собой все мои мысли. Тело всё ещё приятно ломило, но во рту был привкус тлена, когда я осознала, что этой ночи не суждено будет повториться; ещё хуже стало, когда приехал Богдан — без звонков и предупреждений. Я была в ужасе, когда осознала, что могло бы случиться, уедь Матвеев на пару часов позже.

В присутствии Аверина я очень старалась не смотреть на ковёр, который, кажется, до сих пор хранил на себе контуры наших тел и вопил в голос о том, что произошло здесь совсем недавно. Было ощущение, что на нём неоновыми буквами светилось слово «Измена», и Бо вот-вот обо всём догадается; но самым странным было то, что боялась я не за себя, а за… Костю.

Скорее всего, у меня паранойя, потому что в противном случае Богдан уже убил бы меня; и всё же его внутренний радар уловил какие-то перемены, потому что он вёл себя не так, как обычно: без пафоса, высокомерия и превосходства; разговаривал со мной, будто любит меня и хочет прожить со мной всю жизнь. После его слов о том, что ему не найти невесты лучше, чем я, меня затопило чувство вины, потому что после своей сегодняшней выходки я была последней девушкой на Земле, которая была его достойна. У Аверина, конечно, есть свои недостатки — а у кого их нет? — но он не был плохим человеком, и уж точно не заслуживал, чтобы с ним поступали так, как поступила я.

И если до прихода Бо в моей голове ещё как-то проскальзывали мысли о том, чтобы расторгнуть помолвку и действительно уйти к Матвееву, то после таких слов я была просто обязана выйти за Бо замуж, чтобы искупить свою вину, о которой он, надеюсь, никогда не узнает.

Следующие несколько недель превратились для меня в сплошной ад, потому что избегать Костю оказалось практически непосильной задачей: насколько я старалась сократить количество наших точек пересечения, настолько он упорствовал, чтобы лишний раз меня подловить. Ему это казалось забавной игрой, ну а я, оказавшись меж двух огней, чувствовала себя настолько отвратительно, что хотелось залезть в петлю. Они с Бо словно устроили негласное соревнование по тому, кто из них окажет мне больше внимания; вот только если от Аверина принимать подарки было в порядке вещей, то сделать то же самое по отношению к Матвееву я не могла. Я со слезами отправляла все его букеты в мусор или раздаривала своим коллегам, которые провожали меня удивлёнными взглядами.