Наследница старой башни

Я не стала дожидаться от нее вопросов и предложений, а просто спокойно выложила ей свое условие:

-- По четыре золотых за год. И не вздумай торговаться, иначе я просто не возьму девочку.

Я с удовольствием наблюдала, как она краснеет и не решается начать орать. В общем-то, цен ни на что я пока так и не выяснила, опираться приходилось только на слова мэтра Фонкера, но на всякий случай добавила один золотой в год – денег много не бывает."

"За эти дни я успела узнать довольно много. Из разговоров с Лестой, из почтительной беседы с еще одной служанкой Китти, из небольшого и тайно предпринятого похода на кухню. Там я, кстати, увидела девочку. Хорошенькая, но перепуганная малышка. Она сидела в углу на куче соломы и играла небольшой деревянной чурочкой, на которой кто-то неумело вырезал грубое подобие лица.

Элли не выглядела голодной или слишком грязной, но было понятно, что ребенку здесь не место. Крупная дородная повариха Рена торопливо говорила мне:

-- Первые-то дни все плакала и плакала… А потом вот замолчала. Да так и не разговаривает. И есть не просит, и пить. Что и делать с ней, ума не приложу!

Леста, придерживая меня за локоть, часто и согласно закивала головой и с жалостью добавила:

-- И ведь не боится мужа-то! Против воли его все и делает!

-- И-и-их… -- безнадежно махнула пухлой распаренной рукой Рена. – Оне так и не просыхают, как приехали. Кажинный день новый бочонок открываем, а к вечеру уже и пусто. А эта… -- она торопливо оглянулась на остальных работниц, занятых своими делами, и зашептала: -- Вчерась посылала опять за вином в город. Цельную подводу привезли. Этак ему никакой дохтур не поможет.

Баронесса Белинда фон Розер действительно была моей сестрой. Двоюродной. Мои родители умерли давно, и я росла на правах воспитанницы в доме ее матери-вдовы, госпожи Нюре.

Там к Любаве и приставили в качестве служанки Лесту. Семья была небогатая, но вполне почтенная. У Любавы было свое приданое, пусть и не большое, так что обе девицы могли рассчитывать на приличный брак.

В семнадцать Любавиных лет нас, сестёр, возили на бал в герцогский город Энкерт, где и представили добропорядочным холостякам. Семнадцать здесь – возраст замужества.

Чем уж настоящая Любава вскружила голову барону Розеру и его младшему брату, я не узнала. Но посватались к ней оба почти одновременно. Белинда, которая была на два года старше, посчитала это личным оскорблением. С тех пор мира между сестрами не было. Хотя Леста утверждает, что и раньше его не было.

-- Если бы не госпожа Нюре, она бы вас поедом съела! Только матушка ейна и могла хуч как-то в вожжах держать эту стервь. Строгого нраву была женщина, земля ей пухом, – Леста «перекрестилась» на местный манер, и мы продолжили беседу.