Наследница старой башни

Именно он сам, не допуская к тому никаких берейторов, сажал в шесть лет каждого из мальчишек на приобретенного для них пони. Он лично следил за их занятиями и строго спрашивал за небрежность, поясняя:

-- В наше время, молодой человек, стыдно расти невежественным болваном. Какую бы ты карьеру себе ни выбрал: военную ли, морскую ли, или даже просто станешь владетелем земель, а без знаний – никуда.

Эти речи могли бы показаться несколько абстрактными и занудными, но он всегда после первого такого выговора брал сына за руку, выводил на плоскую крышу самой высокой сторожевой башни замка и, показывая на полускрытые разросшимся лесом бывшие болота, рассказывал историю их осушения. А после этого нравоучительно добавлял:

-- Если бы ваша мама была необразованной женщиной, она бы никогда не додумалась до такого. Так что учись думать, сын.

Я смотрела на своих мальчишек и понимала: ими можно гордиться! В них не было злобы и зависти, зато присутствовал пытливый ум, какое-то инстинктивное уважение к людям и умение не обращать внимание на социальный статус. А также в каждом была изрядная доля великодушия. Они росли и мужали у меня на глазах, переполняя душу признательностью мужу.

***"

"Шарлю я была благодарна и за сыновей, и за смиренное терпение, с которым он встречал все мои новые идеи.

За это время небольшой кожевенный цех, много лет назад организованный в одной из башен замка, разросся до довольно серьезного предприятия. А маленькая полунищая деревня Болотная Пустошь давно превратилась в оживленное село, население которого увеличивалось год от года. По сведениям двухгодичной давности, там уже жило более трехсот человек.

Из года в год люди отвоевывали у бывшего гигантского болота все новые и новые территории. Сперва снимали верхний торфяной слой, который шел на отопление. Осенью того же года кислую почву перепахивали, выбирая крупные корни сорняков, и обильно засыпали золой.

Весной следующего года ее вновь пахали. И теперь уже засаживали смесью люцерны, клевера, луговой овсяницы и мятлика. Часть трав собиралась на сено, часть доставалась скоту прямо на пастбище. Поголовье живности росло год от года, и с каждым таким годом все больше кожи требовала наша мастерская.

На девятнадцать лет чуть не каждый дворянин королевства получал кожаный костюм из герцогства Берготт. Это было модно и престижно, это перерастало в стойкую традицию. Каждый костюм имел на рукаве вышивку или клеймо -- золотисто-черная пчела. Это стало фирменым знаком. Самые дорогие одежды, разумеется, шились на заказ и по индивидуальным меркам. Но уже даже в самом Энкерте существовало три лавки, продающие костюмы приезжим купцам. Прежде чем получить товар в такой лавке, нужно было предварительно обсудить заказ.