Наследница старой башни

Шпагу терсийской работы моему доброму соседу барону Биору. Серебряный кувшин -- служителю Храма отцу Инкису; серебряный рукомойник – сестрам обители «Слепых сердец»; серебряный таз – сестрам обители «Холодного дома», серебряный…

Ну, и так далее. Подарки шли еще и дальним родственникам (всплыли две каких-то троюродных тетушки), ближайшим соседям, егерям и старшим слугам. Даже домашней прислуге были завещаны какие-то личные вещи: одежда, сапоги-пояса и разная прочая мелочь. И только жене, то есть мне не досталось ничего.

Помня о том, что с мужем у Любавы отношения были очень плохие, я особо не огорчилась. Была только одна важная для меня деталь, но до этой пакости муж, похоже, просто не додумался.

Вот тут я себя и похвалила мысленно за расторопность! Теперь главное – действовать без промедления. А мэтр Фонкер уже заканчивал: «… и все не майоратные земли, ему же, брату моему, Варушу фон Розеру. Дочери моей Элли Розер, назначаю приданое – пятьсот львов, и опекуну ее Варушу фон Розеру, четыре золотых в год за хлопоты. И жене моей Любаве фон Розер, в качестве вдовьей доли назначаю во владение то, что принесла она в приданое: Серую башню вместе с деревней Ивянкой.».

Дальше еще шло благословение, но его уже никто не слушал. Народ задвигался, а мэтр принялся пояснять:

-- Нет-нет, госпожа фон Розен. Я не буду этим заниматься. Эти самые вазы и рукомойники надлежит отдать немедленно. Отец Инкис проследит, дабы их получили именно те, кому они причитаются.

-- Мэтр Фонкер, мой муж не желает принимать опеку над девочкой. Но он позаботился о ней! Мы желаем составить документ, что опекуном дочери барона будет госпожа Любава фон Розер. Это будет вполне богоугодным делом: вдова замолит грехи мужа!

-- Белинда… -- нерешительно начал Варуш. Это было единственное слово, которое я услышала от нынешнего барона фон Розера. Жена глянула на него, и он осекся, так и не сказав того, что хотел.

-- Составьте договор об опеке прямо сейчас, мэтр Фонкер, будьте добры. Когда вдова будет переезжать в свои владения, – эти слова Белинза выделила насмешливым тоном, – она заберет сиротку с собой.

-- Как прикажете, светлая госпожа, – мэтр кивнул и начал составлять бумагу. Я терпеливо ожидала окончания концерта. Для моей задумки мне нужно было максимальное количество свидетелей. У меня самой физически не хватит сил воевать с сестрицей, но против законов и осуждения соседей она пойти не сможет.

Документ мэтр составил, но возникла заминка, когда он попытался отдать мне те самые золотые, что положены опекуну. Белинда подняла крик, но быстро взяла себя в руки:

-- Мэтр, эти деньги по праву мои! Дело в том, что я уже отдала сестре такую же сумму. Вот, у меня есть расписка.