Особые полномочия на любовь

Там девочка…

— Ты всё сделала неправильно, детка. На коленях потом покаешься. Вот Эва — умница.

Ревниво впивается коготками мне в загривок.

— Я тебе что-нибудь ценное оторву, Зольников.

Это кайф — чувствовать, что тебя присваивает любимая женщина!

— Без ценного мы быстро заскучаем… — тыкаюсь ей носом в шею.

Её кисть сжимает моё бедро.

— Вань… — ведёт пальцем по моему лицу.

— М…

Мы ласкаемся лицами.

— Не знаю, чем всё закончится. Хочу сказать «перед боем»…

Наши пальцы переплетаются в замок.

— Я люблю…

— …тебя… — синхронно подхватываю я, расплываясь в своих сердечных оргазмах от счастья.

Съезжает чуть ниже, кладя голову мне на плечо. Теперь хоть в ад! Главное, вместе."

"Высаживаемся за квартал до управления. Надеюсь, дядька не сообразит так быстро заблочить наши пропуска. По идее, это последнее место, куда мы сунемся. Мы спешим… И уже метрах в двадцати замечаю его тачку, въезжающую в ворота. Рывком дёргаю Яру к себе, разворачивая нас спиной.

— Полковник…

Мы нервно ждём минут двадцать, а потом решаемся. Оглядевшись, идём на проходную. И до госпиталя добираемся без приключений.

— Как мы пройдём?

— Нам нужно в крыло с заключёнными.

Подожди здесь, внизу, я стащу в одном надёжном месте пропуск. Только дождёмся пересменки, чтобы был поток людей, среди которых можно раствориться.

Одновременно смотрим на часы.

— Сорок минут ещё.

— Долго… — нервничает Яра.

— Это ничего. У нас с тобой ещё одна важная задача есть.

— Что за задача? — смотрит на карту пожарной эвакуации Яра, водя по ней пальцем.

— Контрацепция… — решаюсь я.

В груди начинает колотиться. Реально, Зольников? Ты готов?

Мои губы истерично улыбаются.

Разворачивается, скептически и подозрительно разглядывает меня.

— Чего?

— Мне нужно обеспечить тебе безопасный выход из всей этой передряги. А способ есть только один. Доверишься мне?

— Я не против безопасности… Что за способ?

Оглядываюсь. На двойных дверях чуть поодаль табличка: «Вход воспрещён. Ремонт. Опасно». Нажимаю на ручку, заглядываю внутрь. Сумрачно. Свет фонарей бьёт в голые окна. Ремонтные леса, дыры в полу, большие пластиковые вёдра с краской, листы гипсокартона… и, естественно, уже никого. Поздно. Ещё раз оглядываюсь, дожидаясь, пока охранник на входе отвлечётся.

Быстро втягиваю её внутрь. Веду вглубь, чтобы случайно заглянувший нас не заметил.

— Нам в другую сторону… — шепчет она.

Прижимаю её к подоконнику, ставя руки по разные стороны от неё.

— Когда у тебя овуляция?

— Не поняла.

— Надеюсь, сегодня-завтра… — впиваюсь ей в губы. Стягиваю по бёдрам её штаны.

— Зольников… ты чего?… — вяло сопротивляется она. — Да ты что?! Что ты делаешь?

С рычанием целую настойчивее.

— Делаю тебя частью семьи!

— Это в загсе делают, капитан.