Особые полномочия на любовь

Погеройствовать перед сёстрами решил?! За моей спиной?…

Стоп.

А ведь тогда смена Ивана была. Ты чего, блять, родной? Ты этого обожжённого убрал?? Понимая, что он центральное звено разработки? И за вторым пришёл? Это ты так Софию спасаешь? Такой ценой?? Закрывая нам все пути к лидерам терроргруппы?

Меня взрывает от бешенства. Ладно, Эва! Штатская, запуганная, отчаявшаяся девочка, у которой отобрали ребёнка! Но эти двое…

— Принимайте их. По протоколу. Как положено.

Глава 44

Диверсанты

ИванПреодолев пару лестниц и коридоров, мы останавливаемся. Дальше как работники в этих заляпанных краской халатах мы уже незаметно не пройдём.

Там, за дверью, пост охраны. И не реагируют охранники только на врачей.

В больничном коридоре тишина. Я лежал здесь, это хирургия. Тихий звук телевизора из ординаторской.

— Халаты нужны… — шепчу ей. — Медицинские.

— Я отвлеку, возьми их.

Тихо захожу в палату напротив. Там спит под капельницей пациент. Приборы равномерно пикают. Диляра скидывает робу, отдаёт мне. Стучит в ординаторскую, открывает дверь. И втирает дежурной медсестре про пациента, которого срочно ищет. Показывает корочки… Просит её проводить до палаты.

Как только медсестра уходит вслед за Ярой, я тихо захожу в ординаторскую. За ширмой слышны два женских голоса. Блять!! Стараясь не шуметь, снимаю с вешалки у двери два халата. Возвращаюсь в палату напротив. И жду, пока Яра избавится от медсестры, объясняя, что, наверное, перепутала отделение. Наконец-то это удаётся. Переодеваемся в халаты и маски. В коридоре Яра подхватывает стойку с капельницей и катит её в сторону пропускной.

Мы поднимаем глаза, под потолком очередной глаз камеры с горящим огоньком.

— Как быстро нас обнаружат?

— На входе в крыло персонал в камеру светит лицом. Дальше — зависит от внимательности оператора.

— Плохо…

— Задай свой вопрос быстро. И так, чтобы хоть этот кони не двинул. Пообещай вытащить.

— Ещё бы знать, с кем говорю…

— А есть разница?

— Если это сам Руслан, отец Софии, то один вопрос. Если нет — другой.

— Я их видел перед взрывом.

— Да?! — распахивает глаза. — Опиши!

Закрываю глаза, пытаясь собрать в кучу те обрывки, что уже восстановились.

— Контузия… Хреново помню.

— Ванечка, давай. Сосредоточься!

Хмурюсь, напрягая память, пока не начинает ломить висок.

— Я тебе парня рожу… — шепчет она мне в ухо стимулирующе. — Богатыря…

— Одного мало, — морщусь я. — Нужно троих. И лапочку дочку.

Её губы улыбаются, приятно скользя по чувствительным местам.

— Вспоминай…

— Один пожилой, седовласый. Но ты с ним уже говорила. Второй в очках. Худощавый.

— Мамедов — очкарик… — стучит она пальцами по косяку. — Но не худощавый. Хотя помню я и худощавого… Трусливый такой…

— В смысле ты помнишь?!..

— Я их нашла.