Особые полномочия на любовь

Тоже так хочу… Но моя зазноба в плену у Яги… А надо было забить на резинки! Вколачиваю кулак в косяк. Была бы сейчас беременная, совсем по-другому бы наша сказка писалась. Беременную тронуть он бы её не посмел. А помочь — и так бы помог. Как Андрюхе с Варей. Дети для него — святое. Тем более, наши, Зольниковы.

Дома успеваю заскочить в душ и переодеться. Из заднего кармана джинсов сыпятся презервативы. Сгребаю с пола, засовываю в шкаф. Мне не грозит…

А от того, что грозит ЕМУ, меня скручивает от приступа ревности и бешенства."

"Вспоминаю наш секс в тачке, потом в гостинице… Несдержанную и горячую мою тигрицу, жадную до моего тела и удовольствий.

И… не могу представить её с ним. Никак не могу. Такие хищные девочки в неволе не трахаются.

— Иван?

— Что, ба?

— У тебя что-то болит?

— Болит…

Всё у меня болит.

— А как девушку твою зовут?

— Диляра… Только не моя она больше.

— Диляра… — задумчиво. — Поссорились?

— Нет.

— Ну что ж тебя трясёт-то всего?! Сил смотреть нет!

Закрываю глаза. Вдох-выдох.

— Да всё путём, ба! — выдавливаю из себя весёлую улыбку. — Я просто в процессе…

Открываю бабушке дверь машины.

Пока веду, бабушка не сводит с меня глаз.

— Другого, что ли, выбрала?

Бабушка у нас и следователь, и экстрасенс в одном лице. По детству все наши нычки с сигаретами за пять минут вычисляла.

Сжимаю губы, не отвечая на вопрос.

— Это потому, что ты балбес непутёвый!

Резко торможу на светофоре.

— Ну почему вдруг непутёвый-то?? — неожиданно цепляет меня до глубины души. — Я жениться хочу и ребёнка. Чтобы как у Андрюхи…

— А ей сказал?

— Диляре?… А ей не до этого… Проблемы у неё с ребёнком. А я решить не могу. Поэтому и другого выбрала.

— А тот что? Царь и Бог?

— Типа того…

— А ты, Вань, вспомни, чьими руками цари да боги горшки обжигают.

Такие, как ты, которые всегда на передовой. И для их цариц да богинь подвиги свершают.

— Так и есть… — вздыхаю я. — Умная ты женщина, бабушка.

— Да и ты у меня хоть Иван, а не дурак. Думай… Может, вы и без царя сами всё вдвоём придумаете.

— Хорошая мысль.

— Только не болей слишком. Жизнь она такая — всему своё время. Подожди.

— Не могу. Я люблю её.

Гладит по плечу.

— Я в тебя верю. И в любовь. Когда я молодая была, один нквдшник на меня заглядывался.

Страшный был человек. Так вот, прадеда твоего — отца моего — посадил. Чтобы я сама пришла…

Меня передёргивает от отвращения.

— А у нас с дедушкой твоим свадьба со дня на день… А я сказать ему не могла. Потому что это же смертный приговор. Он бы не сдержался…

— И?

— Любовь победила.

— Как это?

— Прабабушку твою звали Любовь Николаевна. Славным она была фельдшером. А у нквдшника этого аппендикс воспалился… Не спасла! — разводит бабушка руками. — Так в лазарете и помер в муках. От острого перитонита.