Назад в СССР 4

— А топлива хватит еще кружок сделать, чуть левее?

— Хватит, — ответил пилот, — у этой птички два подвесных резервных бака. Снаряжали для дальних полетов. Браконьеров гонять.

— Тогда давай чуть западнее пройдемся. Смотрите, продолжайте смотреть!

Снова отправились в глубь леса, сделали крюк в сотню километров и вернулись к окрестностям деревни. Ничего. Как вдруг я увидел среди деревьев одинокую фигуру.

— Человек внизу, — крикнул я, тыча пальцем в иллюминатор.

Все гурьбой переместились к моему стеклу.

— Снижайся! — скомандовал Никита Егорович.

— Да тут даже поляны нет, куда я сяду? — возмутился пилот. — На деревья?

— Сажай, тебе говорю!

Я всматривался вниз. Серая фигурка смотрела на вертолет и даже не думала прятаться.

— Никита Егорович, — сказал я. — Похоже, что это не наш клиент. Стоит и лупает на вертушку безбоязненно. Не скрывается.

— Разберемся, — буркнул Горохов и снова насел на пилота, предлагая ему или идти в баню, только по-матерному, или срочно изыскать возможность посадки во избежание возможного мордобития с его стороны, если перевести на казенный.

Пилот все-таки извернулся и сумел посадить машину на случайную проплешину. Шасси увязли в снегу, вертолет качнуло, а Горохов матюкнулся.

Человек, теперь уже точно было видно, что это не Иван, направился в нашу сторону. За спиной болталась двустволка. На поясе поверх фуфайки ремень с патронташем. На голове кролик с заломами.

— Так это Митрофан, — воскликнул один из оперов. — Охотник местный. Здорово, дед! Как жизнь молодая?

— Як пуля разрывная, — ответил дедок. — Живу, хлеб жую. А вы чего тут разлетались?

Оперативник протянул руку гостю. Тот тоже его узнал. Расплылся в беззубой улыбке сморщенными и пожелтевшими от крепкого курева губами.

— Мы по делам служебным, — ответил милиционер. — А ты что здесь один бродишь? Браконьерничаешь? — поинтересовался милиционер. — Да еще и трезвый, я смотрю. Как хрусталик горный.

— Не до выпивки сейчас, — скривился дед. — Галка-то примерзла, слыхал?

— Ну.

— Не могла она так сгинуть. Просто взять и окочуриться. Явно нечистый руку приложил.

— Так ты что? — усмехнулся опер, и, оглянувшись на нас, незаметно подмигнул. — Черта в лесу ищешь?

— А ты зря зубоскалишь! — прищурился дедок, обдав нас старым, въевшимся перегаром. — Ты еще на горшке сидел, когда здесь дела чудные творились. Люди пропадали, а потом находили только их одежду. А сами будто растворились.

— Ну ясно дело, — хмыкал оперативник, подводя реализм под мистику Митрофана. — Зверье их тела склевали и сожрали, а тряпье оставили. Все просто, дед.

— Только одёжа без единой дырочки была, где же ты видел, чтобы волки раздевать человека могли? — охотник посмотрел на опера с укоризной.