( Не) верный муж (СИ)

Хотя восемь вечера и на улице уже темно.

В груди шевелится нехорошее предчувствие.

Загоняю машину во двор, спешу в дом.

— Мария, дети? — зову их еще в прихожей.

И тишина…

Включаю свет, прохожу в гостиную. Тут ожидаемо пусто, как и на кухне. Вскользь отмечаю, что Мария даже не удосужилась вымыть посуду после завтрака. Все сгружено в раковину.

Да и хрен с ней, с посудой.

Сама-то где? Она по вечерам не гуляет, тем более не предупредив. Обычно ждет меня, что-то готовит, занимается детьми.

В груди неприятно екает.

Усвистала мне назло, что ли? Вот на кой так делать, а?

Оставляю цветы на столе в гостиной.

Поднимаюсь на второй этаж, захожу в спальню.

Она ожидаемо пуста.

Открываю шкаф, вешаю пиджак. Вскользь отмечаю, что одежда Марии на месте, хотя ее как будто стало меньше. Или так кажется?

И тут вижу на прикроватной тумбе красную пластиковую карту, которую выдал Марии на расходы. Опять забыла, растяпа? С ней бывает. У нее, конечно, есть и своя, но несколько лет назад я привязал новую карту к своему счету и выдал ей. Так проще — не надо ничего никуда переводить, она тратит деньги с моего счета, и никаких проблем.

"Рядом с картой лежит салфетка. На ней что-то нацарапано простым карандашом.

Поднимаю и читаю: «Пошел ты в жопу со своей картой».

Глава 6. Красная тряпка для быка

Айк

В голове что-то щелкает, перед глазами плывет красная пелена. Я плотно сжимаю челюсти, играю желваками.

Перечитываю записку жены второй раз, третий.

Снова и снова изучаю послание бешеным взглядом и не могу понять, как Мария решилась на подобное?

Комкаю салфетку и швыряю ее на пол.

Злобно рычу в пустоту спальни.

Нахожу телефон и звоню жене. Сейчас она у меня попляшет на углях!

Мария берет трубку почти сразу, даже нормально отвечает:

— Айк, привет, я хотела поговорить…

Не слушаю, что она там хотела.

— Ты охренела?! — ору, совершенно не сдерживаясь. — Да как у тебя совести хватило послать меня в жопу? Я тебе кто? Быдло из подворотни, что ты такое себе позволяешь? Я хоть раз послал тебя в жопу? Ответь мне!

— Это я на эмоциях, — лепечет она, сразу стушевавшись.

— Быстро извиняйся! — снова ору. — Я внимательно тебя слушаю!

Неожиданно ее голос меняется, становится на порядок тверже:

— А ты ни за что не хочешь извиниться, Айк? Тебе тоже есть за что!

Я не привык слушать от нее такие речи, и к тону подобному не привык.

Шумно выдыхаю, пытаюсь справиться с собой. Не будет никакого конструктива, если продолжу орать. А мне нужен конструктив.

— Где ты? — спрашиваю почти спокойно, а потом все же срываюсь на резкий тон: — Я немедленно приеду, заберу тебя, дома нас будет ждать очень серьезный разговор. Ты мне все объяснишь и про жопу, и про отъезд.

— Не надо, не приезжай, — отвечает Мария.