Останься со мной

Что скажешь?

— Рот закрой! — жестко повторяет она, — и вали обратно на ту помойку, на которой он тебя откопал.

— Слушай, а может после того, как вы расстались, Демид просто нанял службу клининга, чтобы они дом от твоего присутствия отмыли? Вывезли весь твой хлам на помойку и все.

Она сдержанная, холодная, как змея, но все-таки не настолько, чтобы контролировать уровень своего румянца. Краснеет, как рак, и я понимаю, что попала в точку. Не на помойку, конечно, но все-таки вывез, иначе бы она не стояла тут такая вся недовольная, пытаясь прикрыть пафосом свою растерянность.

— Жалость-то какая, — подхожу ближе и захлопываю шкаф, — нечего по чужим вещам лазить.

Знаю, что веду себя как стерва, но она первая начала.

— Это просто возмутительно."

"— Будь другом, возмущайся где-нибудь в другом месте. Все на выход.

Да, я ее выгоняю. И мне плевать, что Барханову это может не понравится. Защищаюсь как могу.

Впрочем, Вобла не сопротивляется. Окатывает взглядом, полным ледяного пренебрежения и выходит из комнаты. Конечно, задевает меня плечом. Как без этого.

Я иду следом за ней, чтобы проконтролировать и молюсь, чтобы эта зараза больше не открывала рот, потому что спорить с ней — больно. У меня перед глазами стоит тот момент, когда я прячусь за машинами, еще не зная, что беременная, а она обнимает Демида и вместе с ним уезжает. Больно. Даже несмотря на то, что прошло столько времени — все равно больно.

К сожалению, заткнуться Вобла не хочет. Уже возле лестницы останавливается, сжимает перилла так, что белеют пальцы и решительно оборачивается ко мне:

— Думаешь, что победила? Думаешь, что будешь ему нужна?

— Я ничего не думаю.

— Он сдохнет от скуки уже через неделю. С тобой ведь ни поговорить, ни обсудить, ни в люди выйти. Таких только имеют, пока интерес есть, — жестко хлещет словами, — хочешь секрет открою. Без одежды все одинаковые. Разницы нет. Ты или какая-то другая выскочка. Попользуется и забудет. Тем более ничего кроме рабочих отверстий ты предложить и не сможешь. Девочка-пустота. Одна из миллиона.

Меня скручивает. Все ее слова — отражение моих собственных страхов, поэтому бьют прямо в цель.

— Проваливай!

— А то что? Включишь быдло и вцепишься мне в волосы? Или как там у вас на селе принято.

У меня темнеет перед глазами, и прежде, чем успеваю остановить свой порыв — замахиваюсь, чтобы влепить ей пощечину, а дальше… Дальше происходит что-то безумное. Я не понимаю как, но Вобла срывается с последней ступеньки, неуклюже валится на бок и, словно в замедленной съемке, скатывается вниз по лестнице.

— Эльвира! — визжу и бросаюсь следом за ней.

Глава 20.3

Глава 20.3

Когда она падет ничком на пол, у меня все обрывается.