Останься со мной

— Это все ты! — Эльвира сидит на полу и кричит, показывая ладони, перемазанные кровью, а Вознесенская рядом. Зеленая от ужаса.

Опоздал.

— Что происходит?

— Она столкнула меня с лестницы! И убила нашего ребенка! Убийца! — Эля обличающее указывает на Ежика.

— Я не толкала, — рыдает та.

Я пока понимаю только одно — надо развести их по разным сторонам. Поэтому подхватываю Эльвиру на руки и несу прочь. Лера семенит за нами.

— Сиди здесь. Никуда не выходи. — мне нужно, чтобы она была под присмотром, — Поняла? Сиди здесь!

Усаживаю рыдающую Эльку на заднее сиденье, а сам прыгаю за руль и тут же срываюсь с места. Набираю Стефу, чтобы тот пас Вознесенскую, потом пишу Громову, чтобы был готов принять важную пациентку. Гоню во весь опор, то и дело бросая через зеркало взгляды на стонущую позади меня девушку.

Невольно ищу схожие черты со Щегловым, пытаюсь понять, что же они задумали.

Глава 21.2

Глава 21.2

Меня распирает от вопросов, особенно от одного. Какого хрена, дорогая Элечка?! Но с шашкой наголо — это не про меня, поэтому снаружи я как обычно холоден и собран. Сканирую, анализирую, просчитываю дальнейшие ходы.

— Ты как? — спрашиваю, когда подъезжаем к городу.

— Плохо, Демид. Мне больно. Живот режет.

Я, наверное, все-таки бесчувственная скотина. Смотрю на нее и отклика в душе ноль. Потому что не верю.

— Ничего, в больнице сейчас помогут. Потерпи.

— Да. Отвези меня пожалуйста в клинику, — называет какой-то адрес.

— Хорошо. Отдохни пока.

— Я попытаюсь, — она укладывается поудобнее и прикрывает глаза.

Дорога на удивление пустая — ни пробок, ни красных светофоров. Мы беспрепятственно проезжаем квартал за кварталом. Я молчу. Пока не о чем говорить. Наблюдаю.

Эльвира все это время «дремлет» на заднем сиденье, но я вижу, как подрагивают ресницы. Притворяется. Как ни странно, я не злюсь. У меня полностью отключаются эмоции, остаются только равнодушные мозги. Надо разобраться, что к чему, прежде чем сожрать. И ее папашу, и ее саму.

Мы едем слишком долго. Эльвира это понимает и начинает нервничать. Ворочается, пытается, не поднимаясь, посмотреть в окно, и наконец не выдерживает — садится. При этом забывает охнуть или хотя бы поморщиться. Ее больше волнует то, что происходит снаружи."

"— Куда ты меня везешь?

— В клинику, как ты и просила.

— Мне надо к моему врачу, — делает упор на слове «моему», — К Борису Семеновичу! Он ведет мою беременность.

— Мы едем в дорогую хорошую клинику, — невозмутимо отвечаю ей, — тебе там понравится.

— Демид! Я не подпущу к себе каких-то левых докторишек! Мне нужен мой врач! Только мой!

— Не нервничай. Тебе нельзя.

— Демид…

— Расслабься.

Я уже представляю, по какому примерно сценарию должен пойти весь этот фарс. Упала, ребенка потеряла, «свой» врач это подтверждает и Эля выходит сухой из воды.