Останься со мной

Не знаю, как она вообще согласилась, чтобы я остался у них на ночь.

Арт отвозит меня. Пока в машине — вяло переговариваемся. Постоянно трезвонит телефон, то у меня, то у него. Брат чувствует, что я немного не в адеквате, поэтому постепенно перетягивает все звонки на себя, позволяя мне сконцентрироваться на другом. Это другое бурлит во мне, причиняя почти физический дискомфорт. Я не привык чувствовать так много всего, не умею. Мне гораздо проще отсечь лишнее, поставить блоки и забивать все свободное время работой.

В памяти гремят слова Кирилла: Демид у нас эмоциональный кастрат, инвалид.

Он тогда бросил мне это в лицо, как само собой разумеющееся, а мне потребовалось до хрена времени и одна рыжая зараза, чтобы самому это осознать.

Сегодня я специально расшатываю все свои блоки еще сильнее, заставляю себе проживать каждый момент, не позволяя закрываться от окружающего мира.

Это капец как сложно. Многолетние привычки срабатывают на автомате, рефлексы тянут в привычное русло, но я давлю их, вытаскивая на поверхность другого Демида. Он так сопротивляется, что от напряга можно сдохнуть. Я не представляю, сколько усилий надо потратить чтобы перебороть самого себя.

Верно говорят: главный враг всегда внутри нас самих.

Я справлюсь. Главное, чтобы ежовое «лекарство» было рядом. Без нее другого Демида точно не будет.

В половину одиннадцатого ловлю сообщение от Стефа.

«Едем. Жди».

— Едет он, — ворчу, снова раздражаясь из-за того, что Лерка его подпускает ближе, чем меня.

Ноги бы повыдергивал. Но Ефремов сам кому хочешь и что хочешь повыдергивает. Там такая подготовка за плечами, что мама не горюй. Профессионал.

К одиннадцати я уже просто прилипаю к окну, и чуть инфаркт не хватаю, когда вижу, как на улицу выворачивает серая машина. Тормозит возле моих ворот.

Ну все, Барханов. Вперед. Тебя ждут самые важные переговоры в твоей жизни.

Я не помню, как оказываюсь у входной двери. Хлопаю по панели, открывая им ворота и вываливаюсь на крыльцо. Взрослый мужик размером со шкаф, а коленки трясутся как у сопливого пацана, которого ведут на ковер к директору.

Стеф выскакивает первым, коротко кивает мне в знак приветствия и открывает заднюю дверь. Из салона никто не спешит появляться. Я слышу Лерин голос — она уговаривает Максима хорошо себя вести, и не дышу.

Кислород отказывается пробиваться в легкие. Жду. И только когда Вознесенская выныривает наружу медленно выдыхаю. Наполовину. Второй выдох — когда она подхватывает из салона сына и разворачивается ко мне.

«Я нужен?» — гудит телефон в моей руке.

«Нет»

Стеф обменивается пятюней с моим сыном, вызывая у меня приступ колючей ревности, молча садится в машину и уезжает, оставив нас наедине.