Останься со мной

И чтобы ни делал, это ее мнение остается неизменным. Кусаться, конечно, меньше стала, царапаться и колоться ядовитыми иголками тоже, но мне-то большего хочется. Я уже и так наизнанку себя вывернул, чтобы добиться ее расположения, а воз и ныне тем.

Парадокс, мать вашу. Вел себя, как козел — Лерка цеплялась за нас, а теперь, когда понял, что нужна и встал на путь исправления — ей вообще по барабану. Творит, что хочет и плевать ей на мое мнение. Это вообще никак с моим мировоззрением и внутренними установками не совпадает. Я всегда думал, что рано или поздно обзаведусь послушной, утонченной женой, которая будет заправлять цветочным магазином, читать Шекспира в оригинале и играть на рояле. В итоге получил Вознесенскую, которая играет исключительно на нервах.

— Ты едешь отдыхать? Завтра? — подозрительно уточняет Артур, — С Лерой и сыном?

— С ними. Да.

Вернее, едут они вдвоем, а я как бы сам по себе, потому что в одном номере Лерочка жить отказалась. Аргументировав это тем, что вдруг мачо какой на горизонте появится, а тут под боком будет старый пенек нудеть и мешать.

Старый пенек — это я, если что.

Старый пенек! Да я в самом рассвете сил! Любую могу заполучить! Высокую, низкую, толстую, худую. И играть будет на чем скажу, хоть на рояле играть, хоть на дудке.

Да только не нужен никто. Бархановы всегда однолюбы. Порода у нас такая.

— Идиллия? — уточняет брат.

— Хренилия, — буркаю в ответ.

Он чему-то улыбается. Не хочу знать подробностей, у меня и так терпение на грани.

— Собаку тебе оставлю, — мстительно улыбаюсь, — мелкую.

— Эй! Куда я ее дену?! Меня Вероника из дома выгонит.

— Ничего не знаю. Будешь гундеть, я тебе и вторую привезу. Сэм от твоей квартиры камня на камне не оставит.

— То есть ты поедешь отдыхать, а я должен буду с твоим геморроем разбираться?

— Зови его коротко. Рой.

Артур еще пытается брыкаться, но я додавливаю, и тем же вечером привожу женка к ним. Брат скорбно наблюдает за тем, как его пацаны с восторгом принимаю гостя и наперебой орут, что им нужен такой же. Только свои и насовсем.

— Ты гад, — беззлобно, голосом полным обреченной печали, — они же теперь не отстанут.

С кухни доносится флегматичное замечание Вероники

— С утра я с ним гулять не буду.

Артур закатывает глаза. Я улыбаюсь. Пес пристроен в надежные руки, можно ехать.

На следующий день, в обед мы уже на нашем побережье. Выбирали самый короткий перелет, чтобы Максу было полегче. Но парень оказался крепким. Не капризничал, не буянил. Прилип к иллюминатору и всю дорогу рассматривал облака, пока мы с Леркой спорили. Только когда уже на посадку заходить стали — сморщился. Укачало маленько, но обошлось без фонтанов.

В аэропорту нас встречал человек с табличкой. Я специально заказал такую, чтобы была надпись «Бархановы».