Останься со мной

Она теряет ледяную непробиваемость бизнес-леди и становится нежнее.

Но все равно что-то не то.

Туфли по-прежнему жмут…

— Ты готов?

— Да.

Вру. Я даже еще не собирался.

Не глядя, кидаю в спортивную сумку какое-то шмотье и мелочи. Мне больше ничего не надо. Я ничего не хочу.

В груди тянет.

Что это за отдых такой, если на него собираешься как на каторгу?

Но я продолжаю тянуть кота за хвост. Не знаю на что надеюсь. На то, что в дороге накроет предвкушение или что белый песок, набившийся в задницу, вызовет у меня приступ радости и умиления. Не знаю.

Через полчаса выезжаем. Водитель уверенно снует между рядами, а мы с Эльвирой на заднем сиденье. Оба в телефонах. Не знаю, что смотрит она, а я по привычке проверяю почту, сводки и за каким-то лешим заглядываю в соцсети.

Страницы Вознесенской по-прежнему закрыты. Это снова вызывает глухое раздражение. Скрипнув зубами, я откидываю телефон на сиденье и начинаю таращиться в окно.

Две недели. Офигеть…

Проход через рамки, досмотр, регистрация и вип-зал ожидания. Все, как всегда.

Пока Эльвира бродит по магазинам, я глушу…кофе. Черный, как моя жизнь. И такой же горький.

— Рейс на Мале задерживается…

Утонув в мыслях, я пропускаю большую часть объявления и выныриваю только на последней фразе.

Зашибись. Еще и задержка.

Может это судьба? Или, наоборот, не судьба?

Спустя минуту прибегает взвинченная Эльвира:

— Ты слышал, Демид? Слышал?!

— Не пенься, — заказываю еще кофе. Сегодня точно накачаюсь им под завязку и не усну.

— Как ты можешь быть таким спокойным?! — возмущается она. Аж щеки заливаются румянцем.

— От моих нервов взлет самолетов не зависит. Так что не вижу смысла распыляться.

— Это невыносимо, — закатывает глаза и плюхается рядом со мной на сиденье.

— Эль, какая разница, сейчас вылетим или через час?

Конечно, я не горю желанием тратить драгоценное время на просиживание штанов в аэропорту, но не испытываю ни малейшего расстройства от задержки. В отличие от Эльвиры, которая морщится и вздыхает.

— Ты не понимаешь. Нас же там ждут…

— Подождут, — я отмахиваюсь и забираю новую кружку.

Рейс сначала задерживают на полчаса, потом на час, потом еще на два.

Я все-таки злюсь, потому что мог потратить эти часы на что-то полезное. Эля злится, потому что мы могли уже давно лететь.

В общем, все злые и недовольные. А тут еще и телефон звонит.

Артур.

У меня аж звенит внутри от дурных предчувствий.

— Дем! — его голос громкий и надрывистый, — ты улетел?

— Нет, раз с тобой говорю…

— Сдавай на хрен свои билеты и дуй обратно. У нас на объекте обвал. Там бригада была. Пятерых откопали — они в больнице с повреждениями разной степени тяжести. Двоих еще не нашли, а одного завалило, не знаем, как достать. Он жив, но добраться до него не получается, спасатели боятся нового обвала.