Ненужная истинная дракона. Хозяйка Солнечного поместья

— Держись крепче, — шепчет он, и по его губам скользит искренняя, но жутко хитрая улыбка, которая провоцирует.

Я прижимаюсь щекой к его груди, слушая размеренное биение сердца, пока он несет меня по коридорам. Шелк корсажа платья приятно холодит разгоряченную кожу, но там, где меня касаются его руки, словно разгорается пламя.

Я могу противиться дальше, могу делать вид, что все еще обижена на него. Я все еще помню наш уговор о том, что мы обсудим мой переезд куда-то там к нему, хотя это рушит все то, чего я так долго добивалась. Могу возмущаться и спорить.

Но… не хочу. Хочу, чтобы этот день оставил не послевкусие удачного бала и не отдающее горечью воспоминание о том, что я разобралась с мачехой. Я жажду тепла, душевной близости и… возможности поверить, что вместе со второй жизнью мне дали шанс снова полюбить и найти того, кто… не предаст.

А истинность… Кто ее знает, что это такое.

“Считай это изысканной приправой к и так отлично приготовленному блюду”, — отвечает на мой мысленный вопрос Ранна, а я ей улыбаюсь. Улыбаюсь себе.

В покоях Тардена царит полумрак: только несколько свечей отбрасывают причудливые тени на стены. Арион бережно ставит меня на ноги, но не отпускает, удерживая за талию. Его пальцы скользят по плотному корсажу, поднимаясь выше, к плечам.

— Позволь помочь, — его голос звучит хрипло, когда он начинает расстегивать многочисленные крючки платья на спине.

Я чувствую, как его пальцы слегка подрагивают, и от осознания того, что он тоже волнуется, становится легче. Потому что сейчас — не эмоциональный порыв, не неистовая жажда. Это нечто осознанное, прочувствованное каждой клеточкой.

Тяжелое платье медленно поддается. Сначала освобождается корсаж, затем распускается шнуровка на спине. Арион осторожно помогает мне выпутаться из нижних юбок. Каждое его прикосновение, даже самое невинное, отзывается во мне дрожью предвкушения.

Оставшись в тонкой сорочке, я чувствую себя невероятно уязвимой под его внимательным взглядом. Его глаза становятся еще темнее, если это вообще возможно. В них плещется такое желание, что у меня перехватывает дыхание. Впрочем, я вижу в его глазах отражение своих, столь же темных и наполненных страстью.

— Ты даже не представляешь, насколько прекрасна, — выдыхает он, касаясь пальцами моей щеки.

Прикосновения спускаются к основанию шеи, очерчивают ключицу.

Я тянусь к застежкам его камзола, но руки предательски дрожат. Арион перехватывает мои пальцы, подносит к губам, целуя каждый по очереди. От этой нежности, кажется, что я превращаюсь в наполненный счастьем пузырь, готовый вот-вот лопнуть.

Тарден сам скидывает камзол, туда же в угол летит его рубашка.

Его поцелуи невесомы, он касается моих век, скул, уголков рта.