Ненужная истинная дракона. Хозяйка Солнечного поместья

Высокая, яркая, с пламенными волосами и жаждой во взгляде. С ярко-алыми пухлыми губами, изогнутыми в призывной улыбке.

Я должен был догадаться, что она сейчас в городе. Одна из Избранных — женщин, которые отмечены драконьим провидцем, как те, что могут дать дракону сына. За таких, как она, среди драконов бывает нешуточный спор.

Эльтерия всегда благоволила мне. Однажды, когда я еще был просто командиром небольшого отряда, даже рассказала, как отказала одному из генералов. Тогда это подпитало мое честолюбие, а Рингу было все равно.

Время шло, а она продолжала ждать. И приходить ко мне. Вот так, ненавязчиво, покачивая бедрами и бесстыдно снимая плащ, под которым одна лишь сорочка. Может, Эльтерия прочистит мозг Рингу? У нее и умений больше, и страсти.

— Мой генерал, — воркуя, говорит она. — Я скучала.

“А я нет”, — звучит голос Ринга.

Ухмыляюсь. Вот и посмотрим.

Глава 22. О подозрениях

Я продолжаю видеть этого заносчивого дракона, а вот он меня, похоже, нет. Зато кроме него я еще вижу эффектную рыжую аристократку, которая, призывно улыбаясь, скидывает с себя плащ и приближается к столу.

Арион наблюдает за всем этим с едва заметной улыбкой, хотя кажется, будто он больше своим мыслям улыбается.

— Мой генерал, — мелодично произносит рыжая. — Я скучала.

Вот теперь дракон точно улыбается ей. Он обходит стол и останавливается, протягивая руку, чтобы стянуть лямку сорочки.

— Серьезно? То есть ты хочешь сказать, что у меня не на что взглянуть, а это королева красоты? — фыркаю я. — Да ты приглядись хорошенько!

Дракон вздрагивает и поворачивает голову в мою сторону: он явно меня слышал. На лице отпечатывается удивление и раздражение. А вот нечего было в моем же собственном сне оскорблять!

Чем заканчивается милование рыжей и дракона мне уже не удается узнать, потому что я уплываю в темноту и тишину, которая прерывается азартными восклицаниями Чеса:"

"— Вставай, Адалия! Я узнал! Я все узнал!

Разлепляю глаза и вздрагиваю от довольной морды мыша прямо перед моим лицом. Я как бы мышей не боюсь, но вот так спросонья это очень неожиданно.

Перед мысленным взором все еще лицо Ариона, а в груди раздражение от того, как он к бретелечке потянулся. Вот… кобель. Не понимаю, почему меня это настолько трогает, вроде не должно. Но какая женщина вообще примет спокойно собственное сравнение с кем-то?

Переворачиваюсь на спину, растираю лицо руками и возвращаюсь мысленно к Чесу.

— Что ты там узнал, рассказывай, — поднимаюсь и сразу натягиваю на себя платье.

— Этот староста барыжит землей! — выпаливает мышонок.

Ну это я примерно и предполагала. Но чтобы это на полном серьезе предъявить, мне нужны доказательства.

— Там еще один местный, рыбак, тоже в сговоре, — продолжает Чес. — Там у рыбака халупа на берегу.