Невинная для палача

И связывается Валид лишь с отцом. Или ради меня это сделал?

– Куда? – мужчина рявкает, тянет обратно к себе на колени, когда я пытаюсь слезть. – Так говори.

– Подсказывать будешь? – ёрничаю, а сердце начинает колотиться. Как мне спокойно говорить, когда мужчина так близко? – Валид…

– Либо-либо, сладкая.

– Ты дашь мне спокойно поговорить? Не станешь мешать?

– Никаких подстав. Обещаю.

Но почему-то я не верю этой хищной довольной улыбке."

"Я замираю каждую паузу между гудками. Вот сейчас папа ответит. Или сейчас. Он же не станет игнорировать?

– Слушаю, – доносится из динамика голос отца. Холодный, чужой. И я замираю.

– Что ты… – тихонько пищу, когда Валид забирает у меня телефон.

– Дело есть, Лащенов, – произносит тот, игнорируя меня. – Послушаешь?

– Выкладывай, что ты хочешь на этот раз, сукин ты…

– Папа!

Возмущаюсь, сама не понимаю, как вмешиваюсь в разговор. Но я никогда не слышала, чтобы папа ругался. И начинать не хочется.

Валид улыбается шире, обнимает меня под грудью. В его руках я чувствую себя увереннее. То, что Палач вмешался, даже хорошо. Я бы не объяснила и не нашла правильных слов, чтобы начать разговор.

Мужчина возвращает мне телефон, но включает громкую связь. Я не спорю. Понимаю, что он и так рискует, позволяя мне этот звонок.

– Саша? – голос папы переполнен недоверием. – Ты в порядке? Где ты?!

– Я… – сглатываю, когда Валид сжимает моё бедро. – Я в порядке, со мной всё хорошо. Ты не переживай, меня не… Не обижали.

Грудь мужчины трясётся, он посмеивается мне на ухо. Толкаю его локтем, щиплю за руку. Валид стреляет взглядом, но ничего не делает.

– Не волнуйся только, – прошу. – Хорошо? Я в порядке. Здорова. Никто меня не бьёт, не причиняет вреда. Мне дали позвонить…

– Почему? – голос отца подрагивает, садится. – Что… Что это чудовище потребовало за это?

– Ничего? Ничего! – повторяю для Валида. Смотрю долго, пока тот не кивает. – Поощрение за то, что я хорошо себя вела. Ну, не пыталась сбежать, не создавала проблем.

Валида теперь буквально трясёт от смеха. Шепчет мне в волосы что-то неразборчивое про машину. Не успокаивается. И я сама улыбаюсь.

Какая же я лгунья.

Меня разрывает различными отношениями. Но рядом с Палачом я теряю голову.

Насколько бы это двояко ни звучало.

– Я скоро тебя вытащу, – обещает отец. – Ты ещё немного подожди, и всё наладится. Обещаю. Это закончится, ты снова будешь в безопасности. Мы с этим ублюдком всё решим. И тебя отпустят.

– Пап…

Смех тут же сменяется всхлипами. Самая ужасная дочь в мире. Слёзы собираются в уголках глаз, а потом ручейками стекают по лицу.

– Я тебя очень люблю, – выдавливаю с трудом, пытаюсь дышать. – Очень люблю, пап. Всё хорошо, правда, не волнуйся.

– Если он тебя хоть пальцами коснулся, Саш, я его убью. Клянусь тебе.

– Нет. Ничего такого.