Невольная связь

лобызания, не иначе. Странный он человек. Целовался действительно, как пацан. Но несмотря на это, ничего омерзительного я, к сожалению, не испытала. Даже наоборот.

Так, а вот про это я точно думать не стану. Обойдется!

Я отвела взгляд от мужчины и посмотрела на свою тарелку. Сняла колпак, которым Лариса Валерьевна накрыла блюда, чтобы не остыли. Надо же, и когда она успела сервировать вторую порцию? Ладно, неважно. Главное, что, кажется, и я проголодалась.

– Учти, если ты меня отравишь, охрана тебя пристрелит, – пригрозил Глеб.

– Окститесь, Глеб Алексеевич, вы не отравились после подозрительной жижи от вашего бывшего супер-повара, и от моей стряпни и подавно выживете, – фыркнула я, – В ней нет ничего, кроме белков, жиров, углеводов и витаминов.

– Посмотрим, – милостиво заключил Широков, а я мысленно задалась вопросов, долетит ли металлический клош с моей стороны стола в голову Широкову."

"Но проверять не стала. Подхватила столовые приборы и начала есть.

Я старалась не смотреть на Глеба. Что я там не видела? Идеальный костюм, тошнотворной расцветки галстук? Или белоснежную рубашку?

Впрочем, рубашка не была столь белоснежной.

Нет, наверное, показалось.

Я прищурилась, чтобы лучше рассмотреть. Не показалось. На груди Глеба сорочка была испачкана чем-то красным.

Не нужно быть гением, чтобы догадаться. И пятно было таким, не похожим на кровь. Смазанным. Словно к Широкову прижималась женщина.

Наверное, так и было.

Я не знала, как должна выглядеть женщина Глеба Широкова. Даже не представляла, что может заставить бедняжку быть с этим чудовищем по доброй воле.

Хотя, кто сказал, что Широков не может принуждать к сексу кого-то еще, кроме меня? Кто знает, вдруг у него хобби такое? Глеб Алексеевич весьма состоятельный человек, чтобы.

содержать дома, а в каждом по десять пленниц. Я так и представила себе Широкова в роли Синей бороды. Надо бы побродить по дому, поискать темные чуланы. Вдруг действительно и в этом особняке скрыто пара убиенных бедняжек.

А женщину, чья помада на рубашке Широкова, стало искренне жаль. И вдвойне жальче, если он ее не принуждал. Любовь ведь слепа. Можно и в такое чудовище влюбиться.

Но ту неизвестную мне девушку было жаль и по другой причине. Широков ее обманывал. Он ведь почти изменил ей.

Со мной. Заставил мен спать рядом с ним. Заставил испытать то, чего я не хотела испытывать. Сексуальное влечение.

– Ты поела? – голос мужчины выдернул меня из хаоса мыслей.

Я торопливо подскочила на ноги и принялась убирать посуду.

Да, я ничего не забыла. Помнила, как Глеб совершенно без усилий отыскал в моем теле чувствительные точки. Как трогал там! Нет, не спорю, с интимными ласками Глеб справлялся лучше, чем с поцелуями. Но как же мне было стыдно! И сейчас стыдно, до сих пор. И за ту несчастную бедняжку обидно.