Невольная связь

Однако сама же вцепилась в его плечи пальцами и ощутила, как прикосновения стали еще глубже, сильнее, неистовее. Глеб гладил меня там, ласкал откровенно, напористо, не оставляя шанса одуматься. Я могла лишь чувствовать приятную тяжесть мужского тела на себе, ловкие пальцы глубоко внутри и горячие, обжигающие поцелуи.

Как же он целовал меня! Не оставлял и секунды, чтобы одуматься. И это поцелуй... Он был совсем другим. Так меня не целовали прежде. С такой страстью и щемящей нежностью.

И я ответила. Впустила язык Глеба. Позволила ему. Сдалась в этой битве.

Удовольствие накатывало волнами. Я дрожала и стонала, вцепившись пальцами в волосы Глеба. А глубокий соблазнительный голос что-то зашептал мне на ухо. Я не понимала, что именно он мне говорит. Сдалась, как последняя слабачка. Просто цеплялась за широкие плечи, не сумев подавить стона. Но в какой-то момент расслышала, как требует Глеб:

– Посмотри на меня! Сабина!

Я покорно подняла тяжелые веки. Темный шоколад, тягучий, терпкий и теплый. Именно такими были глаза Широкова.

А его пальцы продолжали трогать меня там, где не должны были. Никогда.

– Ты моя... моя ведьма... ведьма моя! – бормотал он, а я устремилась навстречу откровенным ласкам, шире развела бедра, позволив этому мужчине делать такие вещи, о которых не могла думать без смущения.

Мое тело взорвали волны наслаждения. Я дрожала, а Глеб держал меня, крепко фиксируя руками так, что не пошевелиться.

И вновь прижался к моим губам своими. Нежно. Аккуратно. Будто боялся спугнуть то наслаждение, в котором я утонула.

Должно быть, я провалилась в сон. Или просто отключилась от пережитого оргазма. А когда открыла глаза, Глеба рядом уже не было. Но из-за закрытой двери в ванную были слышны звуки льющейся воды.

Я боялась пошевелиться. И совсем не хотела, чтобы Глеб вернулся в спальню именно сейчас. Мне нужно было переосмыслить некоторые моменты. Особенно то, что мне понравились ласки Широкова.

Мой взгляд блуждал по комнате и замер на диване с моими вещами. Здесь же была сложена кучкой и одежда Глеба. Темный пиджак, брюки, галстук и белоснежная сорочка поверх всего. Одежда была не той, в которую был одет Широков перед внезапным отъездом. Выходит, успел переодеться. Где-то.

И очень некстати глаза замерли на ярко-алом, почти кровавом, смазанном пятне на белой ткани в области плеча. Под пиджаком этого пятна не было бы видно. Значит, Глеб обнимался с владелицей помады, будучи в одной рубашке.

Я и сама не поняла, почему меня настолько задело это пятно. Подумаешь, пятно и пятно! Но нет, меня швырнуло в странное, крайне несвойственное мне состояние бешенства.

Нет, ошибки нет.

Действительно пятно. И действительно от алой помады, под стать шлюхам. Тем самым, к которым Широков грозился отправить меня на работу.