Пустоцвет

Сегодня есть, завтра нет. Без всего этого можно прожить, если ты не один, никакие деньги не заменят родных. Не всё можно купить, не всё продаётся. Самое главное в жизни — семья, дети, внуки. Только ради их счастья и надо работать, только они — поддержка и опора в жизни, в старости. Второй и последующий шанс, продолжение твоей жизни.

А Дмитрий — инородное тело, плесень, которую он сам подсадил в организм семьи, подкармливал, создавал ему условия для роста. В небольшой дозе плесень даже полезна — в некоторых сортах сыра, например. Или в антибиотиках. Вот и Сомов был ему полезен, а теперь Леонид и Инстрэл в его услугах не нуждаются. Интересная была игра, но куда этому сосунку против мэтров?

Было забавно наблюдать, как мальчишка пыжится, пытаясь обвести всех вокруг пальца.

Может быть, он и оставил бы его, где-то на подхвате, не ломал окончательно, всё-таки, отец Таисии, пусть и приемный, но Сомов своими поступками сам от себя оттолкнул.

Во-первых, начал обворовывать компанию, показал себя нечистоплотным, не достойным доверия. А, во-вторых, безобразно поступил с родной матерью. Это же, уму непостижимо — полгода женщина в больнице провела, несколько операций перенесла, сын к ней раза три только и наведался. Нет, оплачивал счета, лечение, но матери и внимание нужно! Ладно бы, отправил её в Европу, туда лишний раз не вырвешься, но она в одном с сыном городе. Кстати, он сэкономил — не повез в другую клинику, где более квалифицированные врачи, пожалел денег, считай, лишил мать шанса встать на ноги. А когда местные эскулапы сделали всё, что было в их силах, залечили, поправили и подлатали — устроил мать в частный пансионат для лежачих. Не домой, где и стены помогают. Не к себе перевёз, что было бы правильно. Отправил в чужой дом, под присмотр посторонних людей. И туда, он знает это, Дмитрий больше не приезжает.

У Ирины Васильевны, как оказалось, глаза открылись на сыночка. Поняла, кого вырастила, когда он явился к ней после третьей операции, женщина только-только научилась заново руками пользоваться, смогла сама ложку держать — и чуть ли не с порога ей заявил, что полгода со дня смерти отца прошли, он собирается оспаривать его последнюю волю. И ей, матери, надлежит не только изменить условия уже своего завещания, но и помочь ему отсудить отцовскую долю.

Да, прозрела женщина.

Чудо, что нашла в себе силы противостоять сыну, отказавшись переписывать и помогать.

А Дмитрий, жук навозный, когда родительница отказалась поступать по его воле, пытался привлечь врачей, провести медэкспертизу, чтобы мать признали недееспособной и отдали ему под опеку! Но тут уже он, Гуров, не выдержал — помог правосудию, ничего у Дмитрия не вышло. Самое главное, тот понятия не имеет — почему всё сорвалось. Удивляется и злится.