Отбор с осложнениями

— Не съедим мы вашу Милашу, — насмешливо сказала Эмма. — Вы что-нибудь знаете о вчерашнем происшествии?

— Шерилл Свит — заика, — нехотя сказала Ирэна. — Отбыла из дворца этой ночью. Леди Сесиль Виннеган тоже уехала, уж не знаю, какой дефект она скрывала.

— Хорошо, что вам бояться нечего, да? — спросила Эмма. — Что ты покажешь, Милаша?

— О, это будет потрясающе, — загорелась девушка, поправляя розовое, как туманная дымка, платье. — Я буду…

— Пойдем, Милаша, — перебила ее Ирэна. — Я хочу, чтобы ты кое-что повторила.

— Да я и так репетировала всю ночь…

Эмма задумчиво посмотрела на свою невесту.

Как и следовало ожидать, леди Дракхайн отошла к столикам с едой. Она методично поглощала бутерброды и казалась невозмутимой, как скала. Но ее уверенность обманчива: вчера их вечерние объятия затянулись, Бригитта словно не хотела отпускать Эмму, нуждаясь в поддержке и ее тепле. Все же у них явный прогресс в отношениях!

— Вы будете выступать последними, — прошептала Тереза, ставя на стол еще закуски.

— О, что это за рулетики? — оживилась Бригитта.

— Копченый лосось со сливочным сыром и зеленью.

— Как ты можешь есть? — возмутилась Эмма.

— Ты слышала? Мы последними выступаем, — попыталась оправдаться леди Дракхайн, забирая себе всю тарелку. — Что ж теперь, до вечера голодать?

— Ты вообще не волнуешься?

— Тереза, налей ей немного, для успокоения, — попросила Бригитта.

— Я не буду, — хмуро отказалась Эмма. — Может, лучше тебе? Для раскрепощения?

— Ну, разве что коньячку, — не стала отказываться леди Дракхайн.

Тереза кивнула и вскоре вернулась с небольшим графином, в котором плескалась янтарная жидкость.

— Только рюмку, — сурово сказала служанка, потом окинула взглядом габариты Бригитты и смягчилась: — Ладно, две.

Эмма вздохнула и снова повернулась к сцене, кусая губы.

— Леди Раума Бердамон! — объявил концертмейстер. — Она нарисует портрет его высочества, Вильгельма Юрингема третьего!

В ответ раздались уверенные аплодисменты принца и менталистки Раумы, которая стояла позади сцены, а вскоре их поддержали и остальные зрители.

Раума вышла на сцену в длинном красном платье с невероятно откровенным вырезом на груди. Ее черные волосы были распущены по плечам и спине, а в руках она держала кисточку и пузырек с черной краской.

Поклонившись, нашла глазами Вилли, очаровательно улыбнулась ему и принялась рисовать прямо в воздухе.

Тихо заиграли музыканты, и легкая романтичная мелодия поплыла над садом. Аромат роз, казалось, усилился в несколько раз. Менталистка позади сцены, миниатюрная женщина, терявшаяся на фоне своей невесты, водила в воздухе руками, прикрыв глаза. А сама девушка продолжала виртуозные росчерки кистью, иногда кружась вокруг себя, слегка покачивая бедрами и загадочно улыбаясь.