Отбор с осложнениями

— Ты меня поцеловал, а потом заставил поверить, что все было сном, — напомнила она, отнимая руку.

— Всего один раз, Эмма. А хотелось сделать это десяток. Или сотни раз. А может и тысячи.

— Хватит, — попросила она.

— Ладно. Будешь и дальше обижаться и бегать от меня?

— Нет. Я буду тебе помогать, — твердо заявила она. — Но не потому, что хочу за тебя замуж.

— Чего же ты хочешь?

— Награду от короля, — честно ответила она. — Самостоятельности. Оплаты долгов за учебу своими силами. Открытия своего дела. Мне — единственной из семьи — достался магический дар, и я верю, что это не просто так.

Тебе не понять. Ты родился сильным магом, стал воином, занимаешься любимым делом, и ты мужчина..."

"— Эмма, я стою перед тобой в цветохроне, а пять минут назад мне читал стихи собственного сочинения враг королевства, недвусмысленно предлагая выйти за него замуж. И если принц узнает о моем маскараде, мне не сносить головы, как раз потому что я мужчина. Я совсем не всегда делаю то, что хочу, и многое могу понять. Только говори со мной, а не убегай с обидой в глазах. Перемирие?

Он подал ей руку.

— Что ж, — она прикусила губу и задумчиво кивнула, вложив свою ладонь в его.

По ее спине пробежали мурашки удовольствия, и она неловко улыбнулась, произнося: — Мир.

В покоях Эмма, почувствовав неловкость от вынужденного сожительства с мужчиной, сбежала в свою спальню, но любопытство вскоре вытолкнуло ее наружу.

Ястреб сидел в гостиной и что-то читал. Капюшон цветохрона, обычно скрывающий лицо, он откинул назад, и большая грудь леди Дракхайн куда-то подевалась. Эмма посмотрела на входную дверь и увидела комод, придвинутый к ней. Усмехнувшись, она присела в кресло напротив, разглядывая черты мужчины, с которым жила под одной крышей все это время.

— Досье на невест, — сказал Вейрон, кивнув на стопку и неверно расценив ее интерес. — Но я все чаще думаю, что толку от этого никакого.

— Ты прав, — согласилась с ним Эмма. — Благородные девушки из знатных семей не станут замышлять против короны. У них и так все есть.

— Не у всех, — возразил Вейрон. — Семья Амалии разорена.

— Думаешь, Амалия стала бы строить козни против Вилли? Ради денег?

— Вряд ли, — вздохнул он. — Мне кажется, он ей и правда нравится.

— Милаша вообще безобидная, — сказала Эмма, откидываясь на спинку кресла.

Она машинально потянулась к пуговкам на груди, чтобы расстегнуть слишком тесное платье, но, опомнившись, одернула руку. Взгляд Вейрона тут же потемнел, но он снова уткнулся в досье, сделав вид, что ничего не произошло.

— А вдруг она лишь играет роль глупышки, — предположил Вейрон. — А на самом деле под личиной безобидной овечки скрывается хитрая лиса.

— Такое сыграть невозможно, — с сомнением произнесла Эмма.

— Паола Нэш. Рыженькая вредина со страстью к азартным играм.