Отбор с осложнениями

Это так жестоко! Подарить надежду и тут же ее отнять!

— Приятно познакомиться, — собрав в себе остаток сил, произнесла она чужим голосом. — Я буду вашим менталистом на этом отборе.

— Ага, — просипела Бригитта, и у Эммы перед глазами закружился потолок, расписанный сценами из жизни святого Эриха: овечки, цветочки, святой источник, бьющий из-под земли...

Крепкая рука схватила ее за плечо, не позволяя упасть.

— Ну-ну, — произнесла женщина-гора басом и, откашлявшись, добавила неестественно тонким голоском: — Сработаемся.

Вейрон практически доволок менталистку до комнат, выделенных им во дворце, усадил в одно из кресел, а сам воззрился на девушку сверху, слегка покачиваясь с пяток на носки. Он сразу ее приметил, как только менталистов запустили в зал. Молоденькая, миленькая, с аппетитными формами, туго стянутыми невыразительным синим платьем. Волосы каштановые и слегка вьются. Несколько прядок выбились из пучка, который она закрутила на макушке, наверняка пытаясь выглядеть старше. Ее зеленые глаза так и сияли, когда она вошла в зал, окрыленная, воодушевленная.

Вейрон видел, как она смотрела на него — со смесью любопытства и опаски. Потом ее личико исказилось от страха, а улыбка становилась все больше похожей на оскал. Когда глашатай объявил их имена, губки Эммы обиженно задрожали, а глаза заблестели от слез. Девчонка едва не рухнула в обморок.

И вот сейчас, сидя в кресле гостиной, она чуть не плакала.

Оставив менталистку страдать в одиночестве, Вейрон прошелся по периметру белоснежной гостиной, заглянул в ванную, потом в комнаты. Одна предназначалась леди Бригитте, здесь уже стояли ее вещи. Вторая спальня, поменьше и поскромнее, — менталистке. Никаких артефактов Вейрон не чуял.

— Этот отбор станет для вас трамплином в новую жизнь, полную радости и счастья, — пробормотала вдруг менталистка отрывок явно заготовленной речи. — Принц увидит, какая вы необыкновенная, поймет, какой редкий цветок распустился в его саду… Цветочек… Нежный бутон…

Она вдруг запнулась и захихикала.

Ойкнув, прикрыла рот ладошкой. Ее ножка в синей туфельке без каблука нервно задергалась, а Вейрон невольно проследил линию голени, обтянутой белым чулком. Эмма вытащила шпильки, и густые каштановые волосы рассыпались по плечам. Расстегнула несколько пуговок на платье, и Вейрон подошел ближе, с интересом наблюдая за происходящим.

— Зачем вы приехали на отбор? — спросила вдруг Эмма, вскинув на него зеленые глаза, горящие злостью, и Вейрон почувствовал давление.

Она его прощупывала! Ха! И не такие пытались.

Выставив ментальный щит, командир Ястребов сложил руки на груди, подперев набитый носками бюстгальтер, и глубокомысленно заявил:

— Я приехал… приехала найти того самого.