Виконт, который любил меня

"

"А он, хоть и признавал существование собственных демонов и отказывался их бояться, сейчас оцепенел от ужаса. И все потому, что случилось то единственное, чего он клялся не допустить.

Он влюбился в собственную жену.

Влюбился в свою жену, и теперь мысль о смерти, о необходимости покинуть ее, сознание того, что их супружеская жизнь уместится в короткое стихотворение, а не в длинный и сладострастный роман, стало мучительной пыткой.

И он не знал, кого винить. Отца, за то, что умер молодым и оставил сына нести ужасное проклятие? Кейт, за то, что вошла в его жизнь и заставила бояться собственного конца?

Черт, да он бы обрушился на первого попавшегося прохожего, будь в этом хоть какой-то смысл.

Но правда заключалась в том, что никто не виноват, даже сам Энтони. Ему было бы куда легче, сумей он ткнуть в кого-то пальцем и заявить:

– Ты! Это ты всему причина.

Конечно, только незрелые юнцы пытаются свалить на кого-то вину за собственные беды, но время от времени каждый имеет право на ребяческие эмоции, не так ли?

– Я так счастлива, – выдохнула Кейт, поудобнее устроив голову на его коленях.

Энтони тоже хотел быть счастливым. Так страстно мечтал, чтобы все уладилось, чтобы в его жизни все было светло и безоблачно. Чтобы он мог восхищаться ее победами, не думая о собственных тревогах. Забыть об опасности. О будущем. Просто держать ее в объятиях, и…

Одним резким движением он встал и поднял Кейт.

– Энтони? – удивилась она.

Вместо ответа он поцеловал ее. Их губы встретились в страстном поцелуе и желании, туманившем мозг и властвовавшем над телами. Сейчас он не хотел думать. Вернее, хотел потерять способность мыслить. Ему было нужно это мгновение. Только это мгновение.

Лишь бы оно длилось вечно.

Подхватив жену на руки, он шагнул к постели и уложил на перину за секунду до того, как накрыть своим телом. Она была восхитительна: сильная и нежная, пожираемая тем же огнем, который бушевал в Энтони. Пусть Кейт не понимала, что именно пробудило в нем столь внезапную потребность, но чувствовала и отзывалась на нее.

Кейт уже переоделась в пеньюар, который легко распахнулся под его ловкими пальцами. Он должен был коснуться ее, ощутить, заверить себя, что она здесь, под ним, и сейчас будет принадлежать ему. На ней был шедевр модистки из нежно-голубого шелка, завязывавшийся на плечах и облегавший ее изгибы: наряд, предназначенный для превращения мужчин в жидкий огонь, и Энтони не был исключением.

Было нечто отчаянно эротичное в ощущении ее кожи сквозь шелк, и его руки неустанно шарили по ее телу, касаясь, сжимая, делая все, чтобы крепче привязать ее к нему.

Сумей он втянуть ее в себя, наверное, так и сделал бы, чтобы удержать навеки.

– Энтони! – охнула Кейт в тот короткий миг, когда он прерывал поцелуй.