Пленница бандита

Но можно же было по-человечески объясниться, а не деру давать с моими бабками. Сам, конечно, дурак, предоставил ей доступ ко всему, что у меня было на случай, если со мной что-то случится. Жизнь у нас тогда неспокойная была.

— Ты, тварь, никого и никогда кроме себя не любила. Ты из меня идиота-то не делай, я, по-твоему, слепой? Не видел, в каком состоянии был мой сын?

— Я… у меня не было денег, я делала для него все, что могла.

У нее даже правдоподобно получалось играть отчаявшуюся мать, если бы я не знал, как оно было на самом деле. Если бы не видел затравленного сына, его неуверенного поведения, опаски во взгляде. Если бы он не спрашивал каждый раз, когда хотел есть и не боялся бы притронуться к еде, пока ему не позволят это сделать. Если бы он не сидел на кухне в самую рань, дожидаясь, пока проснуться взрослые, чтобы поесть, потому что сам попросить боялся, опасаясь нарваться на гнев старших. Это все не игра, не способен четырёхлетний пацан на такое, а вот взрослая прошаренная стерва способна на многое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пасть свою заткни, пока я не нарушил свое же обещание и не размазал тебя по стенке, — рявкнул на нее не сдержавшись. Она поутихла, вжала голову в плечи и взглянула на меня затравленным взглядом. Невинная овца, мать ее, ни дать, ни взять.

Тима все это время стоял в стороне у стены и буравил мою бывшую взглядом. И будь его воля, он бы ее придушил прямо здесь, на месте, а потом бы прикопал где-нибудь так, чтобы ни одна собака не нашла. Я молча протянул руку другу, жестом указывая на папку с документами в его руках. Он молча мне ее передал, и я швырнул документы на стол перед носом бывшей. Та, хоть и стерва, но не дура, быстро поняла, что к чему, открыла папку и пробежалась по содержимому взглядом.

— Я не буду…

— Ты подпишешь. Признаешь меня отцом. Меня и без тебя признают, у меня есть тест ДНК и столько бабла, что тебе и не снилось, я ни то, что одного мента, я, сука, целый отдел могу купить, и опеку тоже, и вообще нахрен все, что мне будет надо, ты поняла меня, тварь? — я схватил ее за подбородок, больно его сжимая.

— Ты…

— Подписывай и скажи «спасибо», что я тебя родительских прав не лишил. Но лишу, если хоть на секунду, если хотя бы подумаешь о том, чтобы подойти к сыну. А потом я тебя прикончу, а сыну скажу, что пропала без вести, он поймет, со временем, потому что нахрен ему такая, как ты не сдалась. Подписывай, пока я еще добрый. Я ведь и злым быть могу, отдам тебя пацанам, пустят по кругу, а когда они с тобой закончат, ты все равно подпишешь, если от тебя еще что-то останется. Шустрей давай.

— Ты подонок, понял, ты заплатишь.